-Дочь, а ну тащи сюда закрутки! Давай, Женечка, не рассиживайся! Время на даче нужно с пользой проводить, кудахтала мать, выметая с колченогого столика всевозможные крошки и прочую шелуху.
-Только об этом домишке и печётся... - ворчала Женя, плетясь на кухню, где располагался вход в погреб. Все погреба пахли и выглядели одинаково - небольшая комнатёнка с низким потолком и влажной душной атмосферой. Запах там стоял мерзкий и какой-то угрюмый (если запах был бы одушевленным). Женька поморщилась, споткнувшись в темноте о холодную полку с "вожделенными" закрутками. Желания засиживаться в погребе у Жени не было, поэтому цапнув с полки первую попавшуюся трёхлитровую, она пошагала на ощупь к выходу.
- Ну что ты принесла?! Это же консервированный арбуз! Арбуз, Женечка! А я что просила? Я просила помидорчики, перчики. Женюсик, ты в отца что ли такая несмышленая?- маман хохотнула и принялась кряхтя раскручивать женкину добычу.
К счастью Жени второй раз её в погреб не послали. Откупорив арбуз, мать, шаркая, направилась в погреб, то и дело бормоча какие-то нелепости, посмеиваясь.
Странная она была. Сколько Женька себя помнила, мать была будто не от мира этого, сего и какого-нибудь ещё. Женя не просила в детстве читать сказок, не кричала на руках и вообще была крайне тихим ребёнком для недоношенной. Мать не цацкалась с ней, но и не ругала зазря. Вернее так: она вообще не ругала Женечку.
Вот Жене 2 года и она старательно прудит лужу на дорогущий ковёр ручной работы. Мать ограничивается смешком, подмывает нерадивого карапуза и уходит за губкой спасать пострадавший ковёр.
А тут Женя уже освоилась в доме полностью, ей 5 и на этот раз объектом её шалости становится комната бабушки Ули. Шкодливая девчонка обманным путём захватила в плен бабушкину корзинку с клубками и устроила из комнаты настоящие джунгли, напоминавшие больше паутину. Мама и тогда не сделала ничего плохого Женьке, лишь выпутала бабу Улю из клубковых оков, да усадила дочь в другой комнате.
В 16 лет Женя заявилась домой вся в синяках и дурно пахнущая перегаром. Баба Уля бегала и причитала, а мать лишь переодела нерадивую дочь, поднесла стакан воды с марганцовкой и тихо ушла в комнату. Тогда Женьку это материнское спокойствие задолбало в первый раз.
- Ты вообще мне когда-нибудь будешь делать замечания?-бушевала в первый раз напившаяся Евгения. Мне уже 16, мля, лет! Я,мля, взрослая! И что? Я сама себя воспитала! А ты хоть палец приложила? Хоть граммулечку?! Шмотками она меня снабжала, ой видите ли! А покричать за то,что я фигню творила?Слабо? Да тебе просто наплевать было всё это время! Черепаха глухая, на всё наплевать! Спасибо за материальное обслуживание, но я теперь в нём не нуждаюсь! У меня теперь есть Игорь! Вот! А ты так и оставайся такой чёрствой и.. и!!- дальше Женя захлебнулась в подкатившей рвоте и плюхнулась кулем возле софы, где и допортила страдальческий ковёр.
ручной работы.
Мать и в этот раз стойко вытерпела бунт юной Женьки, молча вытерла ковёр и ушла спать на кухню. Ночью ей впервые сильно нездоровилось. Анна Прохоровна выпила любимого имбирного чаю и, схватив пальто, бесшумно выскользнула из квартиры.
