Сакура… 
Это было первое слово, которое я узнала на языке Бесов. 
Потом я побежала… сквозь тело «сакуры»…
 Первой мыслью было – остановиться. Ведь если бежать прямо на дерево, даже если оно единственное, в заснеженном саду, то можно удариться и получить синяк. Это больно. 
Но ведь это не простое дерево – это сакура. С ней никогда нельзя быть уверенной до конца. Вторая мысль придти не успела. Я оказалась внутри. Никогда не думала, что внутри дерева места может быть больше, чем во всём саду… даже больше, чем во всей деревне… там его стоооолько…
А на горизонте сверкал пятками Бес. Больше я го никогда не видела. Ни его, ни других Бесов. Жаль… он был смешным.
 Когда на горизонте перестало сверкать, я обернулась. 
Передо мной стояла сакура. Она была точно такой же, как у нас в саду, только не покрыта снегом. Здесь вообще было, как будто начало мая, а не конец декабря… хотя может это и не май.. я же не дома… 
Прикоснувшись к стволу я поняла, что обратно мне не выйти, а ещё то, что он шершавый и шебуршистый. Думать о первом не хотелось. Пришлось сосредоточиться на втором. Шершавое и шебуршистое дерево с шуршащими на ветру листьями. 
Вот теперь я заметила вет...ер. Он почему-то пах малиной, хотя вокруг не было никакой малины. Вокруг, во все стороны до самого горизонта вообще ничего не было. Лишь холмы, покрытые невысокой, по щиколотку, травой. 
В связи с этим я решила сесть, прислонившись спиной к волшебному дереву. Ну, не то, чтобы я так решила, просто ноги, вдруг, перестали быть моими. Да и чьим-нибудь тоже вряд ли стали. Поэтому я просто сползла на землю, прислонившись к тому единственному, к чему можно было прислониться. Невероятным усилием воли и, видимо последним, за ближайшую вечность я заставила себя подтянуть колени к груди и положить на них подбородок, обхватив ноги руками. 
Потом я заплакала. Очень тихо. Только слезы текли, и нос делал шмыг-шмыг. И ветер в кроне шуршал листьями. А какой смысл громко плакать, если всё равно никто не услышит? Просто очень стало грустно, что вот сидишь здесь и никак не попасть домой, не обнять родителей, которые даже не беспокоятся за тебя… хотя, наверное, беспокоятся. Они всегда это делают по поводу и без. Подружка Ленка тоже осталась где-то там, где зима, снег, электрокамин с пледом и горячий шоколад. Она хоть и несет постоянно какую-то чушь, но с ней всё равно всегда интересно и все цвета, звуки и ощущения ярче и выразительнее. Я уж не говорю о том, как хорошо с ней играть во всё подряд. Даже надоедливые, дурацкие соседи… жалко, что нет хот бы их. Так грустно, когда никого нет рядом, правда? Даже того, кто ответит правда или нет. 
Правда? 
Через некоторое время, не очень большое, потому что слезы ещё катились, я, вдруг, поняла, что здесь что-то не так. А ещё через пару секунд – что именно. Мои слезы перестали быть солёными, как им положен быть. Теперь они были похожи по вкусу на чай с малиной, только без чая. Это всё ветер, который я совсем перестала замечать наполнил их таким вкусом. Я сама не заметила, как начала улыбаться, продолжая вот так сидеть под сакурой, обхватив колени руками. 
Так я и заснула с улыбкой на лице и вкусом малинового чая на губах. Ведь именно его давала мне бабушка, чтобы мне лучше и спокойнее спалось. И чтобы ветер сновидений пел в ветвях сакуры.