В московской осени есть что-то отвратительное.
Все эти мокрые листовки и объявления, прилипшие к автобусным остановкам, злые и несчастные люди в метро, грязные машины, наполовину желтые деревья - подгнившие, это ещё не очарование только что умерших листьев, а мерзость наполовину мертвых, как паралитики или прокаженные.

Серые тротуары, разрисованные маркером стекла троллейбусов, взрезанные сиденья автобусов, синие искры трамвайных проводов, облупленные двери подъездов, кривые зеркала в лифтах и фойе.
Деревянные панели на стенах, исписанные матом и философщиной. 

Вот она - постаревшая деревня, город-герой, столица Родины.

Лица обрюзгшие, хмурые, молодые, детские, серьезные, скрытые под капюшонами, очками, презрительные, фальшивые, несчастные, желто-зеленые, как листья, и мутно-прозрачные, как двери метро.