- Я очень... очень хочу жить, понимаешь? Пусть даже куклой... - приподнять ручки, которые покрывает короткая сеть трещин, и вздрогнуть от звука треснувшего мрамора, который почти закладывал уши. Попробовать улыбнуться одними губами, когда шепчешь заплетающимся языком, - Хозяин всегда учил, что надо хотеть жить... надо хотеть радоваться и надо хотеть грустить. Надо хотеть жить, даже когда просыпаешься только для того, чтобы плакать. Надо хотеть жить, когда нечего кушать и надо хотеть жить, даже когда двигаешься как марионетка, которую дергают за нити... - горькие слова толкают друг друга в горле, и он ничего не может с ними поделать. Это все такое старое. Внушенное. То, от чего никуда не денешься. Он вшито, в его плоть, в его сознание так плотно, что он уже никогда не сможет отличить внушенное от своего. (с) Эволет-сан