Кажется, я начал привыкать к этому. Вначале все шло хорошо, но в каждом моём шаге чувствовалась неуверенность.   Незамысловатые мысли путались в моей голове, а потом меня как бут-то вытянули из уютного местечка и показали истину человеческого существования. Большие капли дождя падали на волосы и я всем телом чувствовал всю мерзость сегодняшнего дня. Была суббота. Но уже почти полгода она для меня ничего не значила.   Я встретил своего одноклассника. Он был одет не по погоде и на его щеках я увидел раздражение. «Сегодня впервые он побрился» подумал я. В его глазах я увидел презрения и помилование. Да он чувствовал себя удавшимся. И моё присутствие лишь подчёркивало его величие.   Каждое его слово не было осмысленным, она просто звучало, тем самым осколками его презренной интонации ранив мою душу. Мне было жутко, не привычно чувствуя себя неудачником. Но, не успев, я детальней размыслить эту ситуацию как подъехала маршрутка, и груда людей повалило в неё.  В душном отвратном помещении я всегда резко ощущал взгляды «зрителей». Да, именно зрителей! В этих взглядах была оценка, а иногда и удивление, как в камерном театре.  Как не странно в этот день ехало много моих знакомых. Каждый из них хотел заговорить со мной, но я не разделял их потребностей. Намекая на то, что много людей и их не слышно я спокойно сел возле привлекательной девушки, которая слушала музыку в наушника.  Мне всегда нравилось именно так уходить от разговора. Всю дорогу мне, было, приятно погрузится в звуки пролетавших машин, и разглядывать в окно постоянно менявшуюся картинку. В голове преобразовывались мысли, в которых просто впадал в замыслы будущего.   Не успел, я опомнится, как мы уже были на месте. Высокий порожек в очередной раз доказал неудачность задуманного. Выпрыгивая с двери автобуса, я, можно сказать, нырнул в холодную грязную лужу, оставшуюся после недавно пройденного дождя. Мне стало жутко неприятно. Я начал матерится, показывая свою возбуждённость происшедшим.   Каждая моя реплика была маленькой истерикой. И одноклассник, который проходил около меня в это злополучное время, как не странно не мог не заметить моего неуклюжего поступка.   Дальше мы пошли вдвоём. Он нервно поглядывал на чесы, боясь опоздать. Я же размышлял, как я выглядел в его глазах, хлюпая своим мокрым ботинком. Мы вышли на площадь и ускорились. Я понял, что мы опаздываем и ускорил шаг, зная, что оборачиваю на себя внимания многих прохожих своим хлюпающим звукам. На их лицах я замечал улыбку и сразу начинал думать, что она относится ко мне.   В мыслях у меня была неразбериха. Мне было стыдно. В то время как мой друг порывисто рассказывал о месте, куда мы направлялись. Мне немного было страшно от всего того что могло ожидать меня там. Само незнание будущего действа делало мне подножку в этой ситуации и роняло на холодную мокрую землю. В минуты приближения к неизведанному мне хотелось развернуться и бежать, но само разворачивание и направление в другую сторону перед большинством людей меня останавливало.  Из-за поворота показалось кремовое здание института. Когда мы к нему подошли, мне захотелось резко поправить волосы и вытереть ботинки от грязи, но я не хотел показаться перед другом слишком манерным и честолюбивым этого он не любил и можно сказать презирал. Так что его презрение наверно оттолкнуло меня от всякой мысли о грязи и волос.   Мы зашли в холл, в котором было холодно и пусто.  Только новые вывески говорили, что сегодня состоится день открытых дверей. Мы подошли, и я начал бодро спрашивать его о факультетах, проявляя придуманный интерес.   Еще большее не знание наполняло всё моё тело, но я по-прежнему не знал, как мне поступить. Сзади нас открылись двери, и вошла группа молодых подростков. Они были довольно стильно в своем внешнем виде, и мне стало как то грустно, что я на год старше их, но уже не могу позволить себе столь ярко одеваться и вести себя розвязисто на окружающих мне людей.   Мой друг как бут-то зову сердца ринул за ними. Мы вышли в актовый зал.  Мероприятие уже давно началось. И было довольно неловко проходить дальше. Мы сели у самого края. За нами подошли две девушки и сели с боку.   Каждая моя эмоция была озадачена и вливала в себя всю силу моё жизненной анергии. На сцене тараторил ведущий. И его почти не кто не слушал, только первые ряды, внимательно подняв голову, наблюдали за происходящем на сцене. Как только ведущий объявил певца, который пел песню, показывая, что это учебное заведение было лучшим. Все насторожились и ожидали его провала, хоть его так и не произошел.   На меня он произвёл очень хорошее впечатление. Мне действительно захотелось учиться, и это было уже желание, а не  необходимость.   Как только закончилась «замануха». Открылись пункты приёмной комиссии. Каждый был лицемерно приветлив и благодарен свои абитуриентам, которые писали заявление. Каждое их замечание или наставление звучало не естественно. Мне тоже пришлось написать эти заявления.   Только взяв листок и ручку в руки, случилось какое-то помешательство. Руки нервно потели, на устах появлялась измученная улыбка. Становилось очень страшно. Даже мой друг заметил, что со мной творилось, что-то не понятное. Он сразу меня ободрил. И начал размазывать, как ему тоже было не сладко, когда он впервые был здесь.   Я начал писать неожиданно понял, что что-то горячее и быстротечное капнуло у меня из носа. Белый листок бумаги оживила яркая капля алой крови. Я вспомнил сказку о Белоснежке, но мои мысли прервал яркий голос лживо-доброжелательницы.   Опомнился я же через несколько минут  светлой комнате с кровавым полотенцем в руках. Тот же час за мной приехали родители и отвезли домой.   Я так и не успел дописать заявление, на что подверг своё тело в очередной раз ехать в это лживое и лицемерное место для продолжения изнурения над нервной системой. Вот в этом и заключался мой провал.