Когда Софье Игнатьевне сказали, что у неё рак и жить
остаётся три месяца, она подумала вовсе не о том, как мало всего успела сделать
за свои тридцать восемь лет жизни и не о том, как мучительна смерть от этой
болезни. Софья Игнатьевна, настоящий практичный человек XXI века сразу же
озаботилась своими похоронами, а именно: сколько денег уйдёт на ритуальные
услуги, стол, небольшой ремонт в квартире ,чтобы не позориться перед гостями, и
новый сервиз.
И решила Софья
Игнатьевна помимо своей основной работы менеджера страховой компании устроиться
на вторую работу. Во всём практичная и рассудительная, и к выбору второй работы
она подошла с умом. "Ежели я пойду на шоссе, то заработаю много, но не дай
Бог меня узнают знакомые. А как начну искать престижную работу, времени не
хватит - всего-то три месяца остаётся". И порешила тогда Софья Игнатьевна
идти в официантки в ресторане. "Подносить еду, - думала она, - я и так
умею, а уж любезничать и подавно: куда сейчас денешься, если не умеешь любезничать?"
И стала она работать
днём в страховом агентстве, вечером - в ресторане, а ночами думать: "Вот
накоплю денег, и похороны будут богатые. Эх, хоть бы глазком глянуть, что
скажут там про меня!" Закрывает она глаза и явно представляет и стол,
ломящийся от яств, и гостей в чёрных одеждах, плачущих, да сквозь слёзы
причитающих: "Ох, какая была молодец Софья Игнатьевна! Всем бы у неё
поучиться, как должен жить и умирать человек! Не о страданиях думала в три
последних месяца, а деньги копила и устроила себе такие богатые похороны! Честь
ей и хвала!" И от этой картины сладко и больно становилось Софье
Игнатьевне, и счастьем наполнялось её давно потерявшее чувствительность
сердце...
Потихоньку да
помаленьку наживала Софья Игнатьевна добро. И вот уже и квартира в порядок приведена,
и сервиз дорогой куплен, и на ритуальные услуги отложены деньги. Нарадоваться
не может Софья Игнатьевна, на это глядя. И вот решает Софья Игнатьевна
пригласить к себе свою лучшую подругу, Александру Ивановну, дабы за неимением
других родственников переложить на её плечи заботы о похоронах.
"Помилуй,
дорогая моя Софья Игнатьевна! - воскликнула миниатюрная блондинка Александра
Ивановна, услышав рассказ Софьи Игнатьевны. - Что же ты наделала? Нет бы мир
посмотреть, посвятить близким эти три месяца, пожить по-человечески! Ко
гробу-то багажник не приделаешь!"
И невыносимо грустно
стало Александре Ивановне, и заплакала она. А Софья Игнатьевна стала её
утешать, да про себя подумывала: "Эх, милая моя Александра, тебе бы не в
XXI веке родиться, а где-нибудь в период Возрождения, когда высокая духовность
- лишний груз на судне Разума - было явление чрезвычайно
распространённое."
Вот пришёл настоящий
день. Все в траурных одеяниях и плачут, а тело Софьи Игнатьевны покоится в
массивном гробу из чёрного дерева. Но сбылось и ещё одно желание Софьи
Игнатьевны: дух её парит между гостя да прислушивается, не скажет ли кто чего,
не восхвалит ли её практичность и твёрдость.
Да нет. Молчат гости,
и неловко им, что никто не может сказать доброго слова о Софье Игнатьевне.
Уткнулись все в хрустальные тарелочки с золотой каёмочкой, теребят серебряные
ножи, постукивают пальцами по столу из чёрного дерева.
- Не пожила она
совсем, - грустно бросила вдруг Александра Петровна. И как-то все молчаливо с
этим согласились.
Не о таких похоронах
мечтала Софья Игнатьевна! Опечаленный, вылетел дух её из квартиры и полетел к
самому Московскому Кремлю. Забралась она на высокий шпиль и закричала оттуда:
- Слава! Слава
Разуму! Честь и хвала практичности! Глупые люди!..
И заплакала она
впервые не о себе, а о всей людской глупости и неразумности. И все, кто был в
эту ночь по какой-то своей надобности на Красной площади, могли слышать громкое
и не пойми откуда доносящееся бряцание монет. Некоторые счастливые находили у
себя в карманах внезапно появившиеся сотни, но к утру всё стихло, а сотни
растворились, как дым над костром.
