Я был невесом и вблизи неуловим для глаза, но стоило
отдалиться и миллиарды таких как я, сливаясь и перемешиваясь, представали как
огромная и массивная снежная гора, да и весили мы вместе, к слову, не мало.
Длилось это вечность и многое я успел разглядеть с высоты, пока нас не
скопилось слишком много и снежная масса, от «перенаселенности» нами, не
превратилась в серую и не заплакала моими собратьями. Тогда сорвался и я. Мы
летели с бешеной скоростью и разбивались об асфальт, бетон, траву и деревья, о
разноцветные барьеры, за которыми двуногие существа так отчаянно прятались от
нас. Я им завидовал, ведь они могли передвигаться по своей воле, куда и когда
вздумается. Они не подчинялись ни ветру, ни солнцу, останавливали напоры стихий
и поворачивали куда им вздумается.

Но я их даже толком не успел прочувствовать. Кто-то из нас
через несколько часов уже снова парил невесомым, кто-то убежал по городским
канализациям, я же с остальными напитал землю, и долго плутал впотьмах на
большой глубине, пока не нашел выход через родник и вскоре уже плыл в реке
таких как я. Волны нас несли и несли, мимо красивых берегов, которые я видел раньше
лишь огромной высоты, мимо птиц и зверей, чей облик поражал и восхищал, и им я
завидовал как людям.

Снова теплый шар засиял над рекой и его тепло подхватило
меня. Я вновь ощутил волшебство полета, медленного воспарения к этому лучистому
источнику жизни ее метаморфоз. И снова мы, собираясь вместе, путешествовали над
Землей. Потом становилось все холодней и холодней, мы стали замерзать, твердеть
и снова срываться к Земле. Когда наступил и мой черед, и я вылетел из нашей «серой
массы», я увидел бескрайние поля из моих замерзших собратьев, которые лежат
здесь уже миллионы лет.

 Упал и я.

 И прикрыли меня подобные
мне.

 И их укрыли подобные
им и слой за слоем я оказывался все глубже и глубже, где мне не видеть теплого
небесного жизнетворца, вольных тварей и не чувствовать полета еще долгие и
долгие лета.

Ловите же моменты, наполняющие вашу жизнь, пока не ушли в
историю.