Вот уже три дня я не выходил в свет. Принцесса взаперти, эх… Нет, не из-за какого-то наказания злой мачехи или дурацкого спора. Просто потому, что не было ни надобности, ни желания. Жалкие смертные не желают спасения – и я сижу дома. Зато стал ловить себя на том, что изливал душу неодушевленным предметам. Даже чайник из шкафа в ванной достал и выяснял у него, не буянит ли «Ролтон». Он должен знать. Он же чайник!
«Это уже клиника. Однозначно». Так, второй я, прекрати тут разглагольствовать. Ты мешаешь мне думать о прекрасном.