«Генде шел через густо растущие дикие кустарники, листья резали открытые участки кожи, впуская свой сок в тонкие ранки. Ранки щипали, все чесалось, он не обращал на это внимания. В правом кулаке он крепко сжимал крестик, с распятием Христа, на плетеной черной кожей веревочке. Генде следовал за зовом своего, давно разбитого, сердца. Ему казалось, что очень скоро он найдет ее, и больше никогда не отпустит.
  Он шел, казалось, уже несколько часов, но заросли все не кончались, с каждым шагом убивая надежду, но его вело чувство, близкое азартному игроку, обещающее, что именно следующий ход станет победным.
  Так он вышел из рощи к небольшому водопаду. Вокруг не было ни звука, ни признаков присутствия зверей и птиц, шелеста деревьев, движимых ветерком, только шум льющейся темной воды.
Ему было не по себе, он не осмелился подойти к воде, хоть его и мучила жажда, так же, как чувство нарастающей тревоги. Он опустился на землю, поросшую травой по краям лагуны. В ожидании того, что непременно, должно было произойти.
  Прошло менее получаса, когда воды зашипели, предупреждая появление чего-то неведомого Генде. Медленно наружу стала появляться хаотичная темнота, состоящая из маленьких кристалликов, поблескивающих на садившемся солнце. Через пару минут это облако образовало силуэт женщины.
Она медленно начала двигаться по направлению к Генде, и когда приблизилась совсем близко, он с чувством радости находки давно потерянного, рывком попытался обнять ее. Но руки прошли сквозь фигуру. Потревоженные кристаллики посыпались наземь, и исчезли, будто бы никогда не существовали.»
  Генде проснулся в своей кровати. Лучи утреннего солнца уже стремились к нему сквозь оконные жалюзи. Он резко обернулся к столику у кровати. Крестик по-прежнему лежал там, как он вчера его оставил. Но теперь Генде знал, что больше никогда не найдет ее.