После многочисленных мировых войн вся планета стала одной независимой державой с политикой, направленной на восхваление правительственного строя. Народ, угнетенный властью и вынужденный ей повиноваться, уже не помнил то время, когда был свободен. Отступников же жестоко наказывали, а то и вовсе уничтожали.
Леонид возвращался домой, после нескольких месяцев проведенных в госпитале. Он мечтал все долгие 7 лет службы только одного: увидеть свою любимую жену.
Подходя к своему небольшому дому на окраине города,  Леонид заметил, что что-то не так. Не было на месте того старого многовекового дуба, который несмотря на все войны рос и крепчал столько лет. О его былом существовании говорил лишь пень, покрытый черной смоляной краской. В окнах не горел свет и дом излучал общую картину запустения. Его сердце сжалось: неужели...? Он поднялся по ступеням к входной двери. На пороге горой лежали пожелтевшие от времени газеты. Леня зашел в дом и обойдя все комнаты, обнаружил, что в доме действительно никого нет. На кухонном столе он нашел одиноко лежащую записку, написанную неровным почерком дрожащей руки: "Любимый. Прости меня, но я не могу больше выдержать этого. Позавчера не стало моего брата... Эти подонки расстреляли его прямо возле ворот дома правления на глазах у всех. Завтра я иду в рядах первых на митинг в поддержку восстания и буду стоять до конца. И если я не вернусь... Знай, что я всегда любила тебя и буду любить! Навсегда твоя, Виктория".
О Боже, нет! А вдруг с ней что-то в самом деле случилось? Леонид не мог поверить в то, что она так безрассудно поступила. "Моя девочка, нет, только не ты... Я не могу потерять тебя...", - крутилось в голове. Он кинулся к той куче газет и начал судорожно просматривать каждую. В одной из них он нашел статью с заголовком: "Демонстранты были расстреляны на площади во время митинга". Пробежавшись глазами по газетным строчкам, он понял, что большая часть оппозиционеров не выжила. Он не хотел даже думать, что её нет в живых. Но похоже, худшее в его жизни уже произошло...