ты помнишь те записи  две тысячи девятого. где она с короткой стрижкой, крупными чертами лица, выстрадывает из себя свои строки. в джинсах каких-нибудь, растянутой футболке. смотрит козырем со сцены и в каждом видит угрозу. 

а сейчас ты натыкаешься на её запись у вани урганта. вот она стоит уже со своей группой. в длинной темно-синем платье из тонкого шёлка. у неё длинные волосы, причудливо забранные и открывающие шею. стоит и читает своих стихи на первом. в эфирное время. 

а ещё ты пересматриваешь в третий раз её интервью у синдеевой на дожде, где она читает колыбельную сыну федору, называет мужа странствующим музыкантом и сашулей. а ещё просит у синдеевой совета: как справляться со всей критикой. 

она выросла. это больше не верочка. это уже большая мантрабокс.