...And the Lord set his mark upon Cain.
Я вот тоже проспал войну. Встреча с инвесторами в 17, все заготовлено, и будит звонок начальства, "Артур, у нас тут война, все отменяется"
Мероприятие, ясное дело, не состоялось, в прессе по вопросам инвеста и компании день тишины - все равно никто не будет читать, что у нас тут вообще-то рекордная прибыль. Рынок в огне, но это как-то идет серым фоном.
Рука привычно обновляет новостные сайты - как когда-то в 14м, как когда-то в 8м, как когда-то еще. Одна вкладка на медузе, вторая на интерфаксе. В рабочем чате расстраиваются, что визы в Европу отменят. Или за СВИФТ. Зарплату выдали на день раньше, чтобы мы успели обналичиться. У нас много госзаказчиков, но к счастью руководство сначала подумало о личном составе - за что им молчаливое спасибо от всего коллектива.
С несостоявшегося мероприятия привезли в офис кейтеринг, чтобы не пропадал. Обновляли новости и ели креветки. Никто не шутит про пир во время чумы. Потому что это очевидно, да и настроения пировать нет.
В курилках не идут громкие разговоры - наоборот, тишина среди взрослых мужчин забирает право голоса себе. Говорить вслух о том, что сейчас тревожит лично тебя сейчас опасно - хворост очень сух, и от одной фразы загорится пламя. Тишина имеет вес и давит на плечи.
Друг без работы, вечно навеселе, вечный гуляка и бард спрашивает, будем ли мы завтра играться в настолки. Я говорю, что не уверен, уместно ли водиться в варгейм сейчас - но вариться в тишине еще целый день не хочется, у меня еще будет время. Соглашаюсь.
Поражаюсь, что от спортмастера все также пришли рекламные рассылки. "Подберите себе обувь для любой ситуации" - но в рассылке нет берц.
Другой друг, который военный переводчик, и всего на год меня старше, на вопросы знакомых в чатиках, просто отвечает "я - офицер, у меня есть присяга"
Любитель словить лайков пишет большие лонгриды в ВК, рассказывая о правде, как устроен мир, и почему так надо.
Третий друг, который восемь лет назад был вынужден покинуть Новороссию, читает новости и комментарии тех, кому "стыдно" с такой помесью черной ненависти и омерзения на лице, что жутко даже мне. А он в жизни очень добрый и приятный парень.
Бывшая, с родственниками в Харькове, просто молчит, бледная.
Я тоже молчу. Мои мысли сводятся к тому, что у меня есть близкие, и моя задача сейчас - позаботиться о них. Остальное пока подождет.
Даже тишина.
