Хотели холодов, горящих крон. Хотели настроение. 

Октябрь стлел. И красок нет. Остается лишь греть ладони на его угасающих углях. С косяками птиц уйдет пора осеннего пальто, сменив себя иными холодами. 

Пальцы проскользнут по спицам колеса, именуемое днём. Умрёт ребёнком вечер, где тройка хромых гнедых уносит кибитку в тлеющий закат. Там хотелось распрощаться.

Стоя на обрыве, отпустить сиреневые ленты в пасмурное небо. Захочется поверить, что с этой порой, с этим днём, с этой лентой уйдет больной душевный осадок. 

Тучи-слоны тяжелой походкой отправляются в даль. Над ними кружат птицы, иногда садясь на спины исполинов. Во тьме из виду потеряются их силуэты.

А потом будут звёзды.

Чем холоднее небо, тем ярче звездная пыль. 

В атмосферу, унося разум, распахнутся просторные анфилады. Птицы сольются с исполинами, исполины сольются в туман, туман поднимется над небом и обернётся взором.  Взор улетит в тишину, наверх, выше, дальше.

Где-то над нами, над нашими глазами, в открытом космосе замерзнет в кристаллах отпущенное, свободное от нас мгновение - бывший взор.

Тихо, смиренно, одиноко и совершенно размеренно уносит его в бескрайний космос. Скоро он превратится в пустоту. 

Улетай, улетай.