Стоит прекрасная девица, что на глаза попалась первой.
Пёстрый пеньюар и украшений полон воз на шее,
да на на босоножках камни украшают и без того роскошный вид с её вещами.
Причёска такова, что все слова между собой переплетаются в загадки,
описывая шик и шелк, великолепие её укладки,
и осанки.
и осанки.
Вокруг красавицы собрался хоровод и вот, прям тесно взгляду, а уж какого желание быть ближе, чтоб прикоснуться самому к такому совершенству лично.
- А кто она такая? - спрашиваю рядом человека, что почему-то даже и не смотрит на Неё.
И так он на меня едва ли посмотрел.
Исподлобья что ли, пока я очаровано глядел на лучезарное подобие совершенства.
- Не знаете её? - мужчина с тонким носом и лицом ко мне вдруг всё же подошел поближе, - так это Роскошь. Узнали ль вы её?
- Весьма красива. - я был заворожен.
- А вон туда, позвольте, посмотрите, - он показал рукой куда-то далеко, - Вы думали, что эта женщина красива? Тогда Вам стоит подивиться на неё.
Неведомо откуда,
как по велению всех самых трепетных на этот счёт желаний,
серед толпы безликой вдруг привозвысилась Она.
Дышать спокойно, ровно; стоять, принять достойный вид и как-то подражать пристойностям я мог теперь едва.
Не описать пером насколько это совершенство столь сильно отличалось от других.
Одни её глаза были способны запленить
и вмиг вдруг совершить любое злодеянье руками тех,
кто захотел невольно заслужить её внимание.
- Скажи мне, друг, чьё это очертание? Точнее... как зовут сие зачарование?
- Ей имя Красота. Великолепие, не правда ль?
- ...не стоит тут стоять, шептаться за глазами! - набросился, внезапно подойдя на нас, месье.
Он толст и некрасив, хотя в роскошном он наряде,
в руке каштановая трость, да в остальном весьма опрятен,
но величайше при общении нам не приятен, - И ежели хотите вы кого-то обсудить,
но величайше при общении нам не приятен, - И ежели хотите вы кого-то обсудить,
то убирайтесь вон и лучше побыстрей. Проваливайте в лес и обсуждайте там зверей!
Я стал в негодовании, и собеседник мой поник, пока месье не удалился так же незаметно,
как только что пред нами вдруг возник.
как только что пред нами вдруг возник.
- Это Недовольство. - шепнул на ухо мне мой новый друг, - курирует тут всё вокруг,
всегда и вечно чем-то недоволен,
всегда и вечно чем-то недоволен,
всегда в себе и самопроизволен, в отличии, конечно, от него, - он указал рукой, - того зовут Добро.
Добро ходил улыбчивый и вежлив. Приветствовал гостей словно при первой встрече.
И руки пожимал, губами чуть касался к женским.
Не просто джентльмен... что-то другое, между.
Вниманием окутывал и сам
в избытке во взаимность почтенья принимал.
Высок и худощав,
опрятен и казался попросту счастливым,
полы до пола, на голове цилиндр.
- Скажите мне, мой милый мэтр, уж простите, но кто там мечется?
- Не вижу, покажите!
- Вон! - я указал на старика в ветшалом старом фраке, что в замешательстве не мог найти
ногам своим покой. Не пьёт вино, и яства не вкушает.
Он словно никого не замечает, а занят сам
наедине с собой, - Не дружит с головой?
наедине с собой, - Не дружит с головой?
- Право, рассмешили, милый друг. Не так всё просто.
Это почетный гость на бале - Беспокойство.
Всё сетует и сетует на окружение, зато всегда предусмотрителен,
извечно в заключении своих порядков, эталонов, норм...
извечно в заключении своих порядков, эталонов, норм...
- Он трепетный во всём?
- Я думаю, от многого себя он ограждает.
Но это сложно. Лучше посмотрите как Надежда с бала убегает...
Но не расслышать было мне последних его слов.
Я словно слышал зов, как он меня зовет, и через толщу масс, через людской покров,
меня тянуло к сладким звукам, к запаху духов.
меня тянуло к сладким звукам, к запаху духов.
Капелла усомнилась в идеале голосов,
умолк маэстро,
трепет света перестал давать теням узор,
а взор из сотен стал свидетелем того,
как состоялась встреча в сумраке одной свечи
как состоялась встреча в сумраке одной свечи
меня и самой совершенной девушки Любви.
И этот бал теперь достался только нам двоим.
И рукоплещет торжество,
И магию во всех вселив, под стать той самой,
в сети кой попали мы и сами...
в сети кой попали мы и сами...
Пока никто не видел, мы сбежали, оставив сей дворец в его переворотах,
а стук своих сердец, взаимно любящих друг друга,
несли еще всю вечность,
несли еще всю вечность,
и были счастливы - не передать в словах.
А этот бал всегда играл те самые миноры, ноты,
и скромный человек всегда стоял у входа,
скромный, он терпеливо ожидал,
что кто-то вновь перешагнёт порог на этот дивный,
скромный, он терпеливо ожидал,
что кто-то вновь перешагнёт порог на этот дивный,
великолепный бал.
2016
