Меня догоняли призраки. Их видел только я. Это так странно: работа, кабинет. Мелькающие люди, кофе в бумажных стаканах. Приоткрытое окно, автомобили. Всё привычно для всех, не замечающих нечто, что преследовало меня. Оно мастерски скрывалось за ширмой повседневности, но даже эту повседневность оно делало в моих глазах необыкновенной. Всё было странно и тревожно. Но в то же время мне это нравилось.

Я мечтал о том, что буду работать и жить как все. Буду рядовым гражданином с налогами на лошадиные силы, ежегодные отчеты в конторе, счета, ваучеры, открытки.. Эти "игры" в коллективе на подарки в дни рождения. Я думал, это сделает меня таким же, как они, оточит грани и предоставит место в нестабильной ячейке стабильности. 

Однако я еле перевариваю этот "мусор", который мне "приходится переваривать", - как сказал мне самолично шеф в галстуке, когда я стоял у него в белом кабинете, глядел на его желтые зубы, пока он впаривал мне некую чушь басистым голосом о том, каким работником в этой фирме я должен быть, чтобы соответствовать незамысловатому девизу сотрудников этой фирмы. 

Всё сулило мне реализацию намеченного плана, пока я не понял, что этого недостаточно, чтобы слиться с массами. Я всё ещё не был счастлив, когда стоял в очереди к принтеру, думая о том, как бы скорее закончился этот день. Пустой. Абсолютно. Тревога, и вот я уже схожу с ума, потому что пропали все звуки, а на себе мурашками прочувствовал присутствие инородного внимания. Словно за дверью кто-то стоит, хотя стоять там вроде бы как никто и не должен.

Глаза стало раздражать, и мне безумно захотелось упасть на мягкий диван.

Зато аналитики из соседнего крыла были явно счастливее меня. Их смех порой заглушал шум вентиляторов, вечно работающих чайников, копировальных машин и телефонов. На обед они не спешили, но не потому, что не хотели, а потому, что нужно было выполнить побольше ненужной работы. Кому нужны эти горы бумаг.. я даже не понимаю смысла их работы. У них была своя атмосфера, а про нас они видимо совершенно не думали, сидя за тонким стеклянным полупрозрачным барьером, разделяющим два мира.

Да и кто тут вообще о ком-либо думает? Экономисты. Юристы. Госслужащие. Высокие должности. Ранги. Им плевать на друг друга, а эти маски они надевают у зеркал с утра, когда чистят зубы. Якобы дружат, крепкий коллектив, бесконечные разговоры про отпуска, решалово про планы на выходные и самое главное, догма - девиз сего коллектива, коему следуют рабским рядком за ежемесячную смс с заветным текстом о пополнении счета. Кредиторы, что душат, заберут и это, и стоит ли радости и мотивации все их лицемерие и обоюдная ложь. 

А у меня едва ли дела проходили лучше. Я обмороком шатался между столов в момент, когда мне уже ничего не хотелось делать, но видимость создать было нужно. Наверное, все считали меня психом, ведь я так ни с кем и не заговорил толком за всё это время. Хоть и были сексуальные девушки в строгих юбках, к которым подойти было просто нельзя. И все мои вялые скитания сонного тетеря вызывали насмешки за спиной в рубашке, что больше на размер. 

Но они хотя бы имели энергию. Какие спиды они принимали в перерывах я не знал, но я отличался отсутствием какой-либо активности, а лишь преобладанием сонливости и медленным и нудным тиканьем стрелки часов. Эти часы я купил себе два года назад, и они всё ещё исправно мне служили. И лишь здесь мне хотелось сорвать эту окову с запястья, и выбросить в окно.

А в окне сгущались тучи... Намечался дождь. Оторвавшись от работы, я ждал те самые, принесенные ветром первые капли, что останутся на стекле, а потом медленно скатятся вниз, пока дождь не смешает их в общей массе небесной воды.

Духота меня почти задушила, вот бы глотнуть, и как по велению: резким движением распахнулось окно, ворвался ветер устроить хаос; я вздрогнул, листья полетели со столов, кто-то вскрикнул, и время словно замедлилось...

Они собирают в левитации листы, а я сбегаю из преисподней вниз по ступеням, от кого-то убегая, а может быть к чему-то: к свету, к злобному взгляду неба, к первым, принесенным ветром каплям дождя, к свежести, к свободе. К чему-то, что заберет тревогу и страх, а равно усталость и вечный сон. И увижу просвет в фиолетовом небе, как обозначение горячо ожидаемого мной чуда падающего с неба хлеба.