Пока возвращалась тьма, загоралась нерешительность. Её свет притягивал мотыльков, что оказались в ловушке. Не я ли главный мотылёк среди прочих? 

В тепле последнего света в синей пижаме почти уснуло неведение. Как жаль, что ты не чувствуешь того, от чего я в этот момент стою здесь. Хотелось бы просто коснуться тебя, отпустить птах с тем, что затаилось в мыслях. Как жаль, что мы уже не близкие, но хорошо, что не чужие. 

Оставлю всё как есть: красивую тишину, птиц в клетке, а последний свет в окне погаснет, оставив наедине с темнотой лишь последний огонёк, который медленно погаснет до следующего раза. Тогда я выпущу всех птиц.