Скульптор смотрел на глыбу мрамора и представлял себе ее, женщину своей мечты.  В его голове складывался образ, олицетворяющий всю красоту мира в одном образе. Закрыв
глаза, молодой воятель мысленно кусок за куском откалывал от глыбы камня лишнее
и видел, то что будет воплощением настоящей женщины. Красота, ум, кокетство,
все то что нужно для него, мужчины!

Не долго думая, он приступил к созданию своего идеала. Скульптор трудился не покладая рук, день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем … Спустя полгода работа была завершена. Он вложил в эту скульптуру всю свою душу. Да, получилось то, о чем он так мечтал, все в ней было совершенно: и лицо, и тело. От трудов праведных молодой человек очень устал.

Это была первая ночь за последние полгода, когда мужчина спал спокойным, умиротворенным сном. Разбудил его странный шум и топот босых ног в мастерской.

Она стояла перед зеркалом, ничуть не стесняясь своей наготы, она же не знала, что такое одежда. Да и стеснятся своего создателя она еще не умела. Молодой человек с восхищением любовался на свое творение, она была совершенством!

- Что это такое? – недовольно спросила красавица указывая на милую горбинку на носу. – Мне это совсем не нравится.

- Ну, милая моя, это твой очаровательный носик, он просто прелестен, а эта горбинка придает тебе только шарм.

- Нет, это следует убрать! А это что? У меня огромные щеки, я только что видела в журнале, такое сейчас не носят.

Она повернулась к зеркалу спиной и с возмущением произнесла:

- Ты совсем сошел с ума? Бедра такой величины были в моде несколько веков назад, их нужно уменьшить на треть, как минимум. Вот такие нужно сделать, - она ткнула пальчиком в картинку глянцевого журнала.

- Но ты совершенна сейчас…

- Меняй всё… и губы должны быть толще, и грудь больше, и живот этот дурацкий убери. Меня нельзя такую никому показывать. Тоже мне, художник, от слова худо! Немедленно, прямо сейчас меняй все это. Или я….

-Хорошо, -перебил ее скульптор. – Я все понял.

Спустя два дня мрачный Пигмалион сидел в своей мастерской и с ненавистью смотрел на то, что осталось от мечты. Теперь она отвечала всем критериям современной женской красоты, но это была не его мечта, это была не Галатея. Она не оживала.