Начиная с определенного возраста каждый задумывается о том как он умрёт. Это неизбежно. Эта мысль может пройти сквозняком, не оставив следа, а может закрасться в ваш мозг незаметно и разростись там как опухоль. Кто-то принимает эту мысль спокойно, как неизбежное последствие действительности, для кого-то это повод для страха. Некоторые писатели описывают смерть поэтично, красиво, как, например, это делал Уильям Шекспир. Его герои всегда умирали красиво, настолько, насколько это позволяет выразить английский язык. И всё было бы чудесно, еслибы это было так на самом деле. Смерть никогда небывает красивой. У смерти сухие костлявые пальцы, страшные глаза навыкат и зловонное дыхвние. Она может стонать в муках, захлёбываться водой или кровью, а может быть и тихой, каварно подкравшись к нам во сне. И всё так и должно быть. Так изначально было создано природой, смерть - некрасива. Это позволяет, на уровне инстинктов, создать ассоциативный ряд, для вызова чувства самосохраниения.
Я видела смерть. В различных вариациях. Висельники и утопленники - пока самое некрасивое, из того что я видела. Я особо никогда не боялась трупов. Это логично, ведь иначе я бы не потащилась в медицинский. Отпрепарированный труп выглядит терпимее, кстати говоря. Я всегда спокойно стояла над патанатомическим столом и перебирала мышечные волокна, в поисках канала или сосудистого пучка, но к чему я так и не смогла привыкнуть - это к лицам. Лицо мёртвого человека - это самое тяжелое, даже музей с врожденными уродствами меня так не напрягал. После смерти лицо человека настолько изменяется, что глядя на него, возникает холодное сосущее ощущение того, что ты смотришь в лицо смерти. Лицо мёртвого человека - это лицо его смерти.
Когда речь заходит о смерти, почемуто я не представляю мёртвых людей, которых видела с полсотни раз, или животных, я представляю пустыню, под полящим солнцем, но ощущение такого мерзкого холода, как в ноябре. И в этой пустыне стоит дерево, мёртвое дерево. Оно стоит там уже давно, под этим палящим солнцем. Оно одно единственное  на много миль вокруг, и скоро оно полностью иссохнет, и станет песком. Всё всегда уходит в землю. 
Хотелось бы чтобы всё было так же красиво, как у Шекспира. Чтобы, вместе с сердцем, замирала каждая клеточка нашего тела, какбуто бы застыв, от низкой температуры. Но мы не можем выбирать, ни как нам родиться, ни как умереть. Вся жизнь это череда событий, где каждое тянет за собой другое, как в цепочке домино. И никто не знает, как и когда эта цепь оборвется