Холодное утро - дурное пророчество,
На порции лескою режет, дробит,
Усталость и бледность - дань одиночеству
И колет, и топит, и давит, болит.

А в зеркале мерзость вскрывается язвой:
"Ну кем же ты стала, родная, скажи?"
Глаза застилает слезами и грязью,
И давит обидой пружина в груди.

Босыми ногами бежала сквозь годы,
Искала приюта, звала палача;
По масти печать то шута, то урода,
И нету мне места, и нет очага.

Оставь, не спасти: это больше не шутка.
Я этому корню дала прорасти.
И совесть вопит оглушающе жутко.
А ветки наружу торчат изнутри.