Взять, например, Веронику Воробышек. Блондинка из анекдота. А вы видели блондинку из анекдота? Какую? Нет, значит, вы не знаете, что такое блондинка из анекдота. Миниатюрная, фигурка точеная, волосы, густые, цвета льна, мягкими кудрями спадают ниже плеч. Глаза огромные, голубые, как небо, обрамленные длинными черными ресницами. Ногти на ручках ухоженные. Но одежда… Когда Вероника появилась впервые в аудитории и прошла мимо нас, что мы, что мальчишки, развернули свои головы и долго смотрели ей вслед. Мысли крутились разные в этот момент: «Наверное, девушка перепутала ночной клуб и университет!», «Где она могла купить такие розовые чулки в крупную сетку? Я их вторую неделю ищу, по магазинам бегаю!», «Что скажет преподаватель, когда увидит ее?» 
Вероника, действительно, как и в анекдоте, оказалась девушкой простодушной, очень наивной и доверчивой. А спустя некоторое время, многие полюбили ее за доброе сердце, совершенно беззлобный характер и умение отпускать ситуацию. 
Или, например, Катя Почкина. Высокая, стройная, с великолепной осанкой и внешностью принцессы Покахонтас. Никогда много не говорила, улыбалась так, как будто знает то, что не известно всем остальным. До конца учебы она для всех осталась загадкой, прелестной девой из древней индейской сказки. 
Да что и говорить. Все мы были юны, красивы и беззаботны. И жестоки. Уже не дети, но и не взрослые. Многим по семнадцать лет. Но жестокость сохранилась, пусть и минимальная. К счастью, она не слишком отразилась на том случае, о котором я вам сейчас поведаю. 
*** 

Первое апреля – никому не верю. С этим днем у всех одна ассоциация: «У вас спина белая! С первым апреля!» Именно в этот день, все люди становятся кем-то вроде Шерлока Холмса и мисс Марпл. Подозрительность идет рука об руку с человеком. С одной стороны, присутствует радость, что ты сейчас «испугал» соседа: «Дядя Вася, пока вы курили возле подъезда, у вас входную дверь кто-то унес!», а с другой стороны, твои глаза «ставят на счетчик» всех. Ведь разыграть тебя может исключительно любой человек. Любопытно наблюдать за нами, студентами, когда мы приходим в аудиторию именно в День Дурака. На лицах запрограммированы широкие фальшивые улыбки: «Приве-е-е-е-ет!», а во лбу, тем временем, пытается прорезаться «третий» глаз, «прозондировать» каждого, кто стоит рядом с тобой. Я представляю, как мы комично выглядели в тот день. Заглядывали на скамейки, под парты, за парты, открывали окна, скребли между ними, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. В общем, сплошное сборище маньяков. 
И в то же время, душа жаждет розыгрыша. Желательно, крупного. Но, не хватает одной детали – жертвы. Впрочем, она уже была найдена. Ею оказался наш любимый староста, Сережа Распутин. Высокий, красивый брюнет с большими синими глазами и озорной улыбкой. Почему выбор пал на него? Ответ прост: мы обожали Сережу. Сколько раз он нас выручал, с каждой обходился по-джентльменски, но… Апрель, особенное, первое число, плакал по нему горючими слезами. И лучше совершить один качественный розыгрыш, чем много бессмысленных. 
И был совершен заговор. 
*** 
- Сережа, можно тебя на минуточку! – позвала старосту его заместитель, Ирочка Бондарь. 
- Да, Ира, слушаю тебя, - Сергей такими ясными глазами посмотрел на нашу подругу, что всем нам (стоявшим полукругом), стало в какой-то момент стыдно. 
- Сергей, - голос Иры задрожал… - Сергей, я… Мы… 
- Что такое, Ирочка? – испугался юноша. 
- Я не могу, - всхлипнула девушка и отвернулась. Подмигнула нам. 
Юлька Сыч вздохнула, набрала воздуха побольше и выдохнула, заговорив грубоватым (хотя сама была миниатюрная, как фарфоровая статуэтка) голосом: 
- Серега, тут такое дело. Приходила заместитель декана. Сказала, что тебя посылают на стажировку в Америку. 
- Куда? – изогнул черную бровь Сергей? – В какую Америку? Юля, не тормози, говори, как есть! 
- В какую, в какую! – якобы разозлилась Юля. – В ту, что за океаном. Студент им понадобился на филфак. Для стажировки. Выбрали тебя. Почему-то. Почему не меня? Ведь я достойна Америки! – голос у Юльки тоже задрожал, и она отвернулась. 
Сергей стоял, а его синие глаза становились все больше и больше. Требовалось закрепить результат. Я почувствовала резкий толчок в спину и полетела прямо в объятия Сережи. Чувствуя, что могу провалить операцию, я уткнулась лбом в его плечо. 
- Сереженька, миленький, на кого ты нас бросаешь? Пожалуйста, останься! Ну, зачем тебе эта Америка? Как мы без тебя будем полгода! 
- Полгода, - повторил Сергей глухим голосом. 
- Заместитель декана сказал, чтобы ты сейчас к нему пошел, заполнил все документы. 
- Документы, - повторил мой однокурсник. 
- Сереженька, мы же тебя не отпустим! – «зарыдала» я. 
Мои плечи тряслись от истерического смеха, который можно было легко принять за плач. Я почувствовала, как меня отрывают от Сергея и разворачивают на сто восемьдесят градусов. Открыв глаза, я увидела Иру. 
- Надь, не переигрывай, - шепнула она мне, а затем ткнула мой бедный нос в свое плечо. – Сережа, иди уже! Тут народ уже с ума начал сходить! 
Я скосила глаза и не поверила им. Сергей стоял и улыбался, как идиот, счастливой улыбкой. Так и хотелось крикнуть ему: «Сережа, это шутка!», но Ира, словно почувствовав мое намерение, еще сильнее прижала мое лицо к плечу, тем самым, забив мой рот ворсом своего свитера. 
- Девчонки, я побежал! – крикнул однокурсник и скрылся в дверях деканата. 
Мы, не сговариваясь, ринулись в аудиторию. Первая мысль была забаррикадироваться. Сережа, хоть и отходчивый малый, но, во-первых, он два метра ростом, во-вторых, боксом занимается, в-третьих, уж очень жестокая шутка вышла. 
- Ира, что делать? – вопрошали мы, дрожа, как осиновые листики. 
- Бабоньки, не паниковать! – попыталась встрять Юля, но на нее зашикали. 
- Все садимся и ждем, - вынесла общий приговор Ира. 
Кто-то пытался бурчать, кто-то предлагал убежать, но, в целом, все согласились. 
Прозвенел звонок. Преподавателя все не было. Сергея тоже. Если бы кто-то заглянул в тот момент в аудиторию – прослезился бы. Мы сидели, как первоклашки, прямо, сложив руки одна на одну. Только глаза у всех бегали, как у белок. Туда-сюда. 
Распахнулась дверь. Вошел Сергей. 
Я прошептала однокурснице Люде: «Вот бы где сейчас пригодилось снотворное Джульетты!» 
На что она мрачно ответила: «Нет, лучше сразу застрелиться!» 
Что нас удивляло, что Сергей не злился. Наоборот, его глаза сверкали, лучились счастьем и радостью. Он был настолько хорош в этот момент, что все залюбовались им. А если взять атлетически сложенную фигуру Сережи, то был он похож на Аполлона, только с черными, как смоль, волосами. 
- Девчонки, я так счастлив! Я думал, это шутка, но… Полгода в Америке! Представляете? Я туда еду! 
Сергей подпрыгнул, а у нас у всех отпала челюсть. Мы сидели, как тупоголовые манекены и смотрели на однокурсника, а он, словно, не замечал нашего удивления. 
- Я только лишь один документ не подписал. В нем говорится, что я могу взять с собой еще двух человек. Кто со мной едет? 
Что началось… Лес рук. Кто-то умудрился из штанов выпрыгнуть, оря: «Сережа, возьми меня!», даже не вдумываясь в двусмысленность этой фразы. Мы готовы были уже подбежать к Сергею, целовать его, умолять, чтобы он взял хоть кого-нибудь с собой. Я недоуменно переводила взгляды на однокурсниц, которые галдели, как сороки. Во мне словно что-то заклинило, и я продолжала сидеть тихонько на одном месте, наблюдая за сумасшествием, творившемся вокруг. 
Сергей поднял руку, призывая к общему вниманию. Мы с трудом успокоились. Снова сели, как первоклассники. 
Однокурсник улыбнулся нам лучезарной улыбкой и сообщил: 
- С первым апреля, мои любимые! 
И настала тишина… Было слышно, как муха летает по аудитории. Недоуменные взгляды, раскрытые рты. Никто не ожидал, что дело повернется таким боком. Я посмотрела на Люду. Ручка выпала у нее из рук, покатилась куда-то за парту. Глаза были, как монеты племени Майя. 
Мой взгляд переместился на Иру и всех остальных. Зрелище еще почище. У кого-то юбка задрана, кто-то умудрился потаскать подружку за косы, не давая ей права сказать. У кого-то помада смазалась, когда девушка пыталась посылать Сергею воздушные поцелуи. 
И тут я расхохоталась. Как никогда в жизни. Мне было почему-то так хорошо. Я смеялась, и смех разлетался по всей аудитории. Это был не истерический, а здоровый, веселый смех, который давно было пора выпустить наружу. Я смеялась и смеялась. 
Сергей посмотрел на меня, улыбнулся, и подмигнул.