18.04.Мне импонирует чувство соперничества и количество женщин вокруг него. Его
телефон обрывается от звонков, мои контакты ведут себя тихо – беззвучно поступают
сообщения. Даже гуляя у леса, встречаем или подруг его подруг, или самих подруг.
Женщин очень и очень много. Меня сканируют, рассматривают, оценивают, оценивают
его рядом со мной, в контексте меня. Цветы в моей руке, моя рука в его руке.
<--Мои мальчики-зайчики, «специально воспитанные», смотрят на меня, моргают,
чуть кивают головой, отвечаю так же тихо и незаметно. Никогда не выставляла
личную жизнь напоказ, учила этому и девушек, и мужчин. Лучше скромного ебаря
ничего нет, и лучше фразы: мужчины не плачут и не рассказывают, тоже. Даже с
моей скромностью он ловит ревнивого коня и начинает выдавать. Я смеюсь. Он
орет: ты опять делаешь меня. А я остаюсь в своих границах и ни о чем не спорю. Лыблюсь,
и говорю: какой же ты охуенный, хотя иногда не улыбаюсь и напоминаю: не надо
забываться со мной, охуевший говнюк. Второй вариант ему импонирует больше.
На меня приходят посмотреть
его девочки. Они не подходят, просто смотрят со стороны, потом звонят ему,
сообщают свою оценку. Я чешу лобок через джинсы, зажимаю сигареты зубами, ловлю
взгляды мужчин, зеваю: мне похуй. Когда девочкам рвет жбан их звонки становятся
истеричнее, в истерике появляются темы ЗППП, беременности. Они сунут пакеты с
подарками (возвращают подаренное) ему под двери квартиры, делают такие глупые, по–детски глупые манипуляции. Пока тебя
не попросили, что-то сделать – нехуй делать, сиди на жопе ровно.
