А перед глазами речка и ива, под которой дедушка смастерил нам домик, где мы любили играть. И мы были детьми, любили лето и мороженое, речку и игру в прятки. Я играла там иногда с братом, иногда с подругами. Порой мы играли во взрослую жизнь, и верили, что будущее увлекательно приятное. И не должна была моя подруга выйти замуж в шестнадцать за дурака, который ее бьет. А другая не должна была попасть в секту и застрять там с юности. И мой брат должен был жениться на милой и хорошей девушке. И я не должна была стать плохим человеком - я же была такой милой. Я любила всех подряд: родных, незнакомцев, собак и кошек... Любила мир. Любила Бога. Много смеялась, а еще больше мечтала.
Эх, знали бы - остались детьми навсегда.
Нет-нет, я уже знаю, я знаю что юность закончилась.
Теперь я могу только вспоминать. А я помню:
Тогда и там, в юности, я не чувствовал себя счастливым,
Мне казалось наоборот, что все сложно:
Меня не понимают, меня не слышат.
Но теперь-то я знаю, что там и тогда было счастье...
А тогда я ничего не знал, зато я так всего хотел,
Как же я ждал тогда чего-то.
Но мне казалось, и я слышал что меня зовут...
На заре голоса зовут меня...
На заре голоса зовут меня...
А чего я ждал тогда?
А я ждал себе удивительной судьбы, неповторимой жизни,
Как я хотел все почувствовать, все попробовать,
И как можно скорее...
Я тогда мог идти по улицам, отражаться в витринах,
И мог сильно надеяться что меня обязательно полюбят, что меня ждут.
А еще я мог до утра сладко думать и с трепетом чувствовать,
Что вот-вот, уже этим утром, уже скоро, уже скоро...
На заре голоса зовут меня...
На заре голоса зовут меня...
И там, в юности, когда я смотрел на утренний туман над речкой,
Или возвращался домой, под утро, по еще спящему городу,
Мне всегда казалось, точнее, я был уверен,
Что зовут именно меня, именно меня...
На заре голоса зовут меня...
На заре голоса зовут меня...