Капли дождя соскальзывают с тонких травинок, разбиваясь о землю. Кажется, что они действительно хрустальные, звон капель наполняет симфонией звонкой трели все вокруг. На мгновение все наполняется тишиной, в этот миг сердце замирает, а вновь упавшая капля заводит механизмы души, словно прокрутив ключик музыкальной шкатулки, от этого нарастает волнение и любопытство приближающейся встречи с владельцем тени под винтовой елью. С каждым шагом все отчетливей видно, что прорези в виде символов излучают легкое золотистое свечение, словно дерево изнутри пропитано мерцающим светом, словно это его душа говорит с обитателями этого места, а может и с самим собой. 

 Сердце бьется так часто, что идут импульсы, похожее на толчки во время землетрясения, прибегая к кончикам пальцев чувствуется покалывание, словно кто-то невидимый вырвался на свободу, освободился от рамок чужого тела. Вот уже виден ствол, на ветке действительно кто-то есть. Волнение затихает, а любопытство усиливается и переполняет восторг увиденного существа.

 На замшелой мягкой, словно велюровой ветке сидит в полудреме житель этого леса, похожий на пушистый блестящий черный комочек, будто отпоротый от зимней вязанной шапки, где он претворялся бубоном. но все так же восхищал своим обонянием пушистой легкости. Наверное, когда он бежал с вершины вязанного заточения, у него вытянулись ушки, белоснежные глянцевые, словно маленькие кулечки, живущие в своем ритме, шевелящиеся в своем особом танце, как-будто это помогает им перешептываться. Носика у этого зверька (хотя сложно так назвать это удивительное существо) не было видно, но дрожащие колыхание блестящей угольно-черной шерстки выдавало его тихое и сладкое посапывание. А глазки можно было определить по длинным ресничка, уж очень длинным, ибо они были длинней шерстинок, покрывавших всего пушистого сопящего бубона. Размером он был с мячик для водного поло. Интересно, от какой шапки он мог бежать? Последние пару шагов и путь к дереву завершен. Пушок просыпается..