Квартирка, в которую мы попали нечестным путем, некогда принадлежала либо слишком сентиментальной девице лет 20, либо старушке, для которой "мило" - образ жизни. На нас со всех стен смотрели картинки с животными в золотистых рамках, видимо, вырезанные из газет и журналов, посреди большой комнаты, выкрашенной в нежный до тошноты розовый из мебели остался только большой громоздкий сервант, который, кажется, держался на последнем издыхании. В нем были хрустальные рюмки, фарфоровый сервиз, с россыпью роз на чашках и стеклянные фигурки опять же животных. Было так странно увидеть вещи из обыденной жизни человека здесь, посреди хаоса, когда весь мир слетел с катушек.
 Позади меня стоял Дима, скрестив руки на груди. Он внимательно наблюдал за мной, хватался за каждое движение, а когда наши взгляды встречались, я видела в его серых глазах злость, хотя больше ни одна мышца лица не выдавала этого. Только глаза.
 В этот же момент силы мои испарились куда-то. Я смотрела единственного человека, который у меня остался,и видела осуждение, злость, а все потому, что был сделан неверный шаг. Проступки - не повод сжигать ядом. Мне вдруг захотелось разбить об его голову весь чертов сервиз, который стоит в не менее чертовом серванте. До последней тарелочки разбить в осколки. Но понимала - тогда я останусь совершенно одна. А в данной ситуации мое одиночество будет означать только одно. Смерть.