Я вижу: ныне, в век, ставший зарей разума, все еще отрастают отдельные головы этой гидры фанатизма. По-видимому, их яд менее смертоносен, а их пасти не столь прожорливы. Кровь не так сильно лилась ради изменчивых милостей, как она очень долго лилась ради полных индульгенций, которыми торговали на рынке; но чудовище еще живо: тот, кто стремится к истине, рискует подвергнуться преследованиям. Надо ли пребывать в этих потемках в праздности? Или следует зажечь светильник, от которого зависть и клевета заново разожгут свои факелы? Лично я полагаю, что истине не следует скрываться от этих чудовищ, как не следует воздерживаться от пищи из страха быть отравленным.