История.Люди. Люди и лица. Много лиц. Словно на всё пространство окрест набросили покрывало с сотнями лиц на нём. Красивые, уродливые, с прямыми и кривыми носами, с выпуклыми глазами и еле заметными в тени надбровных дуг поросячьими пуговицами, с гнойниками и покрытые толстым слоем штукатурки, с обратной стороны которой копится влага. И у каждого свои проблемы, свои личные драмы, свои знакомые, друзья, свои герои "второго плана". Мы все незнакомцы кому-то, не так ли? И в этом пёстром водевиле я был незнакомцем и проходимцем всем и каждому. Раскалённое в печах ада докрасна, светило выжигало моё желание жить, а обжигающий пар с запахом гнили из пастей каждой маленькой клетки этого огромного чудовища, Толпы, охоту знавать этих гладкокожих розовощёких существ до конца своих дней.
И в этом неостановимом потоке к причалу, где разместил свои поржавевшие кости четырёхмачтовый великан, были все - от мала до велика. Они теснились, ругались, радовались, общались. Слишком много! Я готов поспорить, что в одно мгновение практически почувствовал все мысли этой одинаковой в своей оригинальности лавины, и его было достаточно, чтобы лишиться рассудка. А они всё спешат куда-то, как силён их невроз, как склонны они к драматизму. Ведь, в сущности же, где были они, когда серый город был поставлен на колени и заключён в колодки ледяного ветра? Где были они, когда по весне улицы тонули в грязи? Где они были, когда замерзающие северные деревья скидывали гниющие шубы? Но стоило светилу взойти в день города, как толпы алчущих интересных событий и приключений мертвецов ринулись в центр. Не оттого ли они склонны возводить в собственных сравнениях случаи из своей жизни на заоблачные выси? Не потому ли молодые сравнивают себя с восставшими супротив отцовской воле молодых героями Шекспира, не из-за этого ли неудачливый учитель сравнивает себя с Франкенштейном, а бестолкового ученика своего с чудовищем? И, наоборот, не потому ли солдат не гордится и не беседует денно и нощно с детьми своими о войне, на которой провёл три года? Каждый бежит от реальности, каждый хочет что-то значить, однако личной ценности ни одна чешуйка этого дикого зверя-Общества, по сути, не имеет. Именно в моменты нахождения посреди огромной беснующейся праздной толпы таких же, как ты, вновь убеждаешься в бессмысленности не только личного максимализма, но и самих людей, но когда выбираешься из неё, поддаёшься сомнениям: неужели каждая история каждого человека неуникальна? Может, разница, хоть и минимальная, но есть? В личностях героев, в способе подачи? Ведь и мертвец может заиметь интерес у патологоанатома, имей он странное сочетание известных увечий на своём гниющем теле, не так ли? Мне срочно нужен алкоголь.
В последний раз мы встретились с ней в кафе, где она работает уже второй год. Не вспомню, почему мне захотелось заказать кофе именно там и именно в тот день, что не столь и важно. Важно лишь то, что обстоятельства сложились именно таким образом.
Место, где она работает - это обыкновенная забегаловка, одна из сотен тысяч, с типичной бежево-вишнёво-коричневой гаммой, чёрными столами с двухместными диванами по обе стороны, общим столиком, приставленным к окну, выходящему на центральную улицу, ужасной музыкой, официантками сомнительных личностных характеристик, омерзительными посетителями, деревянной барной стойкой и фирменным блюдом, отличающимся от оригинала лишь наличествующим в рецепте ромом и отвратительным названием, в угоду маркетингу вписанному в меню. Зачем я здесь? Зачем сюда заходить хоть кому-либо?
- О, здравствуй, - по мягкости этот голос мог бы дать фору шерсти котёнка, но вот услышать его здесь было непривычно и как-то странно.
- Привет, привет. Всё тут работаешь?
- Как видишь. Как же давно тебя не видела. Подождёшь немножко? Я скажу своим, что ушла на "перекур", ладно?
- Эмм
- А, точно. Тебе принести что-нибудь? Кофе?
- Да, я как раз и хотел его.. заказать, - непривычно было видеть этого человека в форме официантки и с блокнотом в руках - ни первое, ни второе не шло ей. К тому же, делать "заказ" на еду человеку, с которым привык общаться на равных из заслуженного уважения, было очень неприятно. Притом кремовый цвет рубашки никак не хотел сочетаться с ярко-рыжими волосами моей бывшей коллеги, однако права голоса я не имел.
Разговор был недолгим и удивительно неловким. Я то и дело пытался выспросить, отчего она решилась уйти с учёбы в университете, ведь в бытность студенткой эта дама проявляла удивительное рвение в обучении и заинтересованность во всём новом, а что сейчас? "Дела семейные" - такова была отговорка. Я уже имел представление о настоящих причинах и даже постыдился того, что задал этот вопрос. А более и разговаривать было не о чем. Мне кинули обещание "как-нибудь списаться и прогуляться", что не было чем-то больше, чем формальностью. К концу чашки подгоревшего кофе и разговора я чувствовал себя очень нехорошо и сама ситуация казалась мне мерзкой.
Апофеозом, кульминацией этого стало то мгновение, когда безымянный алкоголик, бредущий к барной стойке, "случайно" коснулся моей знакомой на уровне её бёдер, на что последовал взгляд, полный отвращения, но скорее не к тому человеку, что сделал это, а к самой себе. Я не намеревался более оставаться в этом месте.
Я не хотел быть здесь. Люди стесняли меня, их пот проступал на бесконечных сарафанах, рубахах. Этот загон с влажными свиньями был готовился к закрытию, я всё хуже видел границу толпы, но пробивался вперёд, как мог. Шума хватило ровно для того, чтобы оглушить меня. Я чувствовал, как вены проступили на моих висках - это была настоящая животная паника. Вперёд, вперёд! Нагрузка была удивительно сильной. И как они могут это выносить? Я чувствовал жару шкурой, получал огромные дозы звуковой нагрузки ушами, видел множество людей. "Главное, - думал я, - не фокусироваться на ком-либо", но это было, увы, невозможно - мне нужно было смотреть, куда я иду. О, девочка лет шестнадцати за руку с дедом. Прямо как в Кожно-вене[...] так, стоп, хватит! Желание напиться в хлам я вынашивал с прошлого вечера. Сейчас же это желание было подкреплено обстоятельствами. Мне нужно было в тень. Туда, где холодно.
Вечная тьма в зимнее время характерна нашим широтам - я просыпался ночью и ложился спать ночью, часто солнце не выходило по несколько дней, так что оставалось довольствоваться лишь глыбой серых облаков. На фоне паршивой погоды и множества проблем, накопившихся к тому времени, я чувствовал себя разбитым, пребывал в депрессии и мечтал лишь об одном - чтобы меня отпустили домой засветло, то есть до трёх часов дня, чтобы хоть несколько минут провести не в потёмках.
Грея руки в карманах пальто, я еле доковылял до освещённого фонарями здания нового учебного корпуса. Запотевшие очки были сорваны с лица, прихватив пару примёрзших к ним ресниц и волос с висков. Выругавшись, я двинулся к гардеробу.
- Здравствуй
- О, привет. Как ты? Давно тебя не видел.
- Я - просто прекрасно, - и действительно, по виду она была просто счастлива.
- Всё правда в порядке? Мне говорили, что ты вообще больше не придёшь, - и тому было объяснение: после того, как её отец в сентябре перенёс инсульт и пришёл к относительной, но уже абсолютно иной "норме", она много раз говорила, что более не хочет учиться здесь, ведь она нужна была там, где жил её ныне больной родственник. Тогда я хотел в это верить, но правда была куда более мерзкой и прозаичной.
"Дела семейные" - тогда я услышал эту фразу в первый раз, но и тогда было этого достаточно.
- Но, вроде бы, твоему отцу легче, так? У тебя здесь своя квартира, стипендия, зачем же уходить?
- Давай мы не будем об этом говорить?
Я согласился. Думая об этом сейчас, я верю в то, что сделал правильное решение: можно было бы попытаться убедить её в том, что то, что она делает, неправильно, однако опыт общения с людьми, желающими что-то изменить, привёл меня к выводу о том, что каждое подобное изменение продиктовано исключительным эгоизмом, и этот случай не был исключением - мне не хотелось оставаться с остальной группой, лишаться её, но остатки "нормального" человека заставили меня поверить в то, что следует дать ей ошибиться, и не из ненависти, а из элементарного уважения к выбору независимого человека. И до чего же я дошёл? Тогда я заботился о чужом мнении.
Оставшийся учебный день был поистине великолепным: мне было приятно после долгого перерыва видеть её, да и поговорить было о чём. А на следующий день она не пришла, как и на позаследующий.
- Двадцать, сорок. Вот сдача, - женщина-трамвай, протекающая со всех сторон, положила обжигающе горячие латунно-стальные монеты на пластиковую формочку. Забрав три маленьких пузырька настойки и сдачу, я нехотя вышел на поражённую солнцем улицу. До дома было по меньшей мере полчаса пути на автобусе, но центральная улица была перекрыта, а ехать в обход, претерпевая недостаток воздуха, задыхаясь в этой труповозке, было неоправданно глупо. Я пошёл в сторону набережной, прикладывая бутыль к шее. О, эта прохлада делала меня счастливым. Я понимал, что настоящая радость лишь впереди. Глоток, другой, третий.
Чего я не учёл, на что мне было невыразимо наплевать в тот момент, так то, что в толпе бродят полицейские, следящие за мирным характером удивительного ажиотажа, сделавшего центр города непроходимым болотом. Потому, делая четвёртый глубокий глоток, я заметил знакомую синюю униформу.
- Твою ж мать, - на этот раз всё обошлось, как и в предыдущие. Удача? Удача и очки. Я продолжал свой путь, пытаясь отвлечься от собственных размышлений путём изучения лиц и тел идущих на меня людей. О, в этом потоке можно было увидеть много типичных примеров родителей, затолкавших в глотку собственным детям планшеты и наслаждавшихся жарким утром в сером городе, были и старички, судорожно ощупывающие кипящий асфальт впереди себя тростью, были люди-колобки и их приятно выглядящие спутницы. И, назло мне, почти все шли под руку с кем-то, а я - вместе с тремя друзьями, один из которых уже почти до конца раскрыл мне свою подноготную.
Второй курс подходил к концу. Я пытался восстановить то, что мне удалось безбожно порушить, медленно выстраивать новые мосты и контакты, но тогда произошло нечто ужасное: в человеке, которого до того я знал, как скромницу, что приехала сюда из старой деревни, чьи прародители были староверами, а их далёкие предки - язычниками, зародился интерес, притом интерес неподдельный к тому, чем занималась её, на тот момент, добрая знакомая, а по совместительству наша староста. Чёрт, подобных девушек невероятное множество, но эта имеет навык убеждать наивных простаков в правильности собственного "пути". Она, беря пример с собственной легкомысленной матери, искала себе по одного-двум партнёрам ежемесячно. Против подобной политики разнообразия я ничего не имею, однако обращать это в настоящий спорт несколько небезопасно. Староста к тому моменту выкуривала по пачке в два дня, работала на собственную мать в открытом её очередным мужем новом кафе и пыталась привлечь нашу знакомую туда. И интерес последней к чему-то подобному, подавляемый сначала жизнью в общежитии, в обществе таких же, как она, а после - влиянием её знакомых и молодого человека, взял верх.
Тогда она впервые вслух высказала мне, что считает эту учёбу бессмысленной, что ушла бы без раздумий, не будь она уже на втором курсе.
- И часто вы общаетесь?
- О, мы почти каждый выходные гуляем. Мне так нравится, как она умеет общаться! Мы почти никогда не платим, у неё половина города - знакомые.
Проклятье, мне больно вспоминать подобное. Эти моменты знаменуются болезненным отдиранием красивого покрывала, за которым лежит гниющий мертвец, какими являются все люди. Как больно уходить от иллюзий, не так ли? "Какие сны в том смертном сне приснятся?" Приятнее и привычнее верить в то, во что верить привык. Кто знает - может, на это и держатся браки людей? Они просто отказываются верить в то, что их возлюбленные - мерзкие животные, набитые дерьмом.
Вторая бутылка отправилась в урну, издав предсмертный звон. По ходу отдаления от центра поток людей иссякал. Я решил спуститься на песчаный берег и пройтись вдоль гранитной набережной.
Ветер медленно набирал силу, на горизонте зарождался дождь, следы, оставляемые кроссовками, немедленно заполнялись водой. По сырому песку я прошёл тогда столько, сколько позволяла набережная, после чего понял, что мне тяжело подниматься наверх. Свежий речной воздух, суровое солнце, бьющее изо всех сил в затылок, а также несколько десятков градусов сделали своё грязное дело - стало приятно. Приятно, как в первый раз после употребления огненной воды - ощущение полёта сквозь сон и абсолютная слабость. Как часто на протяжении последнего года я отказывал себе в этом. Я погружался всё глубже.
Это было идеальное время. Славная осенняя погода, замечательные краски опадающих листьев, но то, чем я располагаю сейчас, тогда было мне не ведомо - это мудрость. И да, ни сейчас, ни, тем более, тогда, сколько-нибудь умным я не был: я многого не знаю, часто на моём пути встаёт естественное препятствие в виде лени, но сегодня я могу находить язык с большинством людей, даже против своей воли, могу предугадать развитие того или иного события, а тогда я не располагал и этими навыками.
Мы были крайне близки, и каждый раз, как мы встречались, животный трепет оттого, что я совершаю нечто запретное, а в этом случае мы говорим о близком общении с "чужой" девушкой, заставлял сердце качать кровь в разы быстрее. Нечто схожее со страхом и эйфорией, только смешанное в одной ампуле. Очень и очень это чувство много после мне будет напоминать состояние после употребления антидепрессантов, а пока
- Как здесь красиво, мне так тут нравится.
- Мне тоже. Ты была здесь с тв[...]
Нет, мне не хватит сил выдержать уровень собственной бесчеловечной глупости. Я не могу. В память об этом останется история с порезами на лице.
Дойдя до дома, я принялся готовить кофе. Он, как часто у меня получается, вышел несколько пережаренный, но после того, как в него был добавлен молочный ликёр, невероятно сладкий на вкус, общая картина обрела определённое равновесие, чему были довольны рецепторы. Оказавшись после продолжительного путешествие вдоль городской набережной, дома, я был рад расположиться в ледяной комнате и отдохнуть. На этом дневные похождения в тот день для меня закончились и началось обыкновенное для подобных ситуаций рисование, просмотр кино, прослушивание музыки. Одна мысль не давала мне покоя, и её было необходимо "домыслить", чтобы более не стеснять себя в размышлениях и действиях.
Я впервые увидел эту девушку второго сентября. Первый курс университета, такое волнительное начало. Она оказалась моей одногруппницей. Приятная в общении и внешне, она вызывала исключительно положительные мысли. Любил ли? Эм, может быть, может быть, но то, что мы имеем сейчас, заставляет ненавидеть, и не только её, но и всех, подобных ей. А что же мы имеем "сейчас"? Бывшая некогда одной из лучших учениц и неглупой искренне доброй девушкой, нынче она работает официанткой-шлюхой в рыгальне. Великолепно! Выбралась "в свет", да? Подобных историй тысячи: девушка приезжает из небольшого городка в, скажем, Москву, поступает в университет, приобщается к жизни молодёжи, плюёт на учёбу и выходит на Ленинградку ловить попутки. Но как же мерзко эта история может выглядеть изнутри, о, проклятье. И тут мы вопрошаем: что же лучше - быть хитрым или простодушным? И выбор действительно есть, притом у всех, имеющих мозг и волю. Простодушны ослы, хитры мрази, и из этого зоопарка лучше стать вторым, либо сгинуть в пропитанных сигаретным дымом стенах забегаловки для мерзких ублюдков.
Когда вспоминаю эту историю, неизменно задаюсь единственным вопросом: виноват ли я? Конечно же, я мог бы пуститься в самокритику, даже сказать, что именно оттого, что я проявил себя не с лучшей стороны, девочка сломалась, но нет, нет и нет: есть своя голова, есть изумительно хорошо развитая память, есть мозг, притом достаточно хороший, чтобы не покупаться на дешёвые трюки подружек, но раз человек намеренно выбирает путь падения, то пускай ныне пожинает результаты собственного выбора. Я не знаю, хорошо ли ей теперь, но думается мне, что "да". Что сделал её бравый воин, когда она стояла перед выбором "кафе или учёба"? Он ушёл. И всё это как-то больно мерзко, чтобы продолжать в этом копаться. Именно такая она - обычная история обычного человека. Трагедия листка, до которого дереву было, есть и будет наплевать.
- Показаны нейтральные комментарии. Показать только
- позитивные,
- все,
- негативные.
- Сортировать по рейтингу.
- Комментариев нет...
Новых комментариев: 0
