На третье утро буря стихла. Ветер совсем перестал. Склоны холмов покрыли сугробы, скованные морозом в панцирь ледяной корки. Он выбрался из убежища и чихнул на солнце. Зажмурился - снег сверкал так сильно, что глаза стали слезиться. На зрение полагаться нельзя, а в животе тянущаяся тоска. Уши дрогнули. Слух, обоняние поможет выбрать направление. Нужно лишь замереть, вытащив одну лапу из ледяной корки снега и хорошенько принюхаться. Вот, на запад! Он побрел по снегу, втягивая воздух...
Движение. Чуть слышное шуршание. Он напрягается всем телом. Все его существо превращается в сжатую до дрожи пружину. Осторожный шаг. Еще один. Ближе. Он весь отдается охоте. Еще шажок. Мышцы напрягаются до боли, прыжок. Морда пробивает хрупкую корку наста и уходит вниз. Там тепло, движение, сильнейший запах страха. Щелчок зубами. Чья-то жизнь, чья-то смерть.
Он вытащил еще дергающееся тельце зверька. И, покрепче ухватив его зубами, двинулся назад.
Прямо перед ним чужая... Блестящая белая шерсть, острые зубы. Голод. Может быть весной был бы другой разговор, но сейчас добыча падает между ними, окрашивая снег кровью...
