Мне никак. Я сижу за столиком кафе. Столик накрыт клетчатой..это даже не скатерть. Так, пленка. В стакане что-то коричневое. Периодически прихлебываю это что-то. Раздолбаный радиоприемник фигачит всякую ерунду. Иногда ерунда сменяется словами ведущего. Один фиг - я ничего не понимаю. Ещё хлебнул. Передо мной - улица. Очень пестрые одежды местных жителей. Непал. Крикливые, улыбчивые. А мне все ещё никак.
Мы тогда сделали. Три недели. Нечеловеческое напряжение. Лходзе, мать ее. Север. Стена. Этого больше никто не делал. Сколько лет прошло....но не повторили. Я закуриваю. Я ещё очень молод. Сижу и слушаю эти непередаваемые напевы из радио.
Беру второй стакан. Наливаю. Кладу на него кусок лепешки- это местный хлеб. Выпиваю свой и опять на долго задумываюсь.
Мы же взяли. Мы - победили. И как так получилось, что наш капитан, глыба, титан, просто умер на спуске. Отказало сердце на 7200 м. Он сидел накинув пуховку. Перила, жюмар на верёвке - человек, который готов идти. А он сидит.
- Кэмп три. Это поиск один. Мы нашли.
- Что там, поиск.
- Все. Уже ничего. Ждём указаний, Кэмп три.
- Спускайтесь.
- Нет
- Вниз, поиск. Это приказ.
Васильевич - руководитель этой экспедиции, умеет командовать. Стальной голос. Мы с Пашкой смотрим друг на друга. Холодно. Сильный ветер. Снегом просто забрасывает. Есть вероятность пропасть как и Букреев.
-Паш, я не уйду. Он же - вот. Рядом совсем.
Паша кашляет. Выплёвывает коричневое что-то. Перехватывает верёвку - я вижу как дрожит его рука.
Мы - тогда ещё молодежь. Нам тяжелее.
-Паш, ну пожалуйста....
Мой напарник плюет и матерится. И опять матерится. А потом перестегивается на перила три. Спасибо тебе.
Тело совсем твердое. Вижу верхнюю обвязку. А он как камень. Завожу основную верёвку. Не идёт. Рывком отрываю от стены то, что когда то было человеком. Прости, командир. Карабин. Ещё один. Полиспаст натянуть...Холодно. Мёрзнут глаза под маской. Слезы. Сука, откуда?
- Кемп. Поиск один начал.
Шуршание рации и три коротких щелчка. Пауза и ещё три.
Последнее прости другу. В эфир.
Напарник натягивает верёвку. Подталкиваю и скольжу вниз. Вместе с телом. Телом человека, которого толком и не успел узнать. Но были мы на одной горе. Вместе работали. Вместе падали от усталости. Вместе жили.
-Выдай. Выдай ещё, блядь!! Я кричу в белую пустоту под ногами.
- Все. Веревка все!!!
Блядь...я вишу на стене пристегнутый к телу товарища. Прости, что тревожу, друг, сейчас решим.
Просто расслабляюсь. Пытаюсь ровно дышать. Я знаю, что сейчас внизу идёт работа. Кипит!
Но пока просто дышу.
Ветер фигачит. Задувает под каску. Уши - похуй, уже не чувствую их.
Прилетает зелёная веревка.
Так, дай бог памяти. Зелёная - это сто метров. Значит, ещё тридцать мне в плюс. Живём. Перестегиваюсь. Мой айсберг - рядом. Не отдам. Дюльферяю по новой верёвке. От трения горячо даже через перчатку. Терплю.
Вот они. Яркие краски штормовых курток.
Парни принимают тело. Снимают меня. Берут под руки и тащат дальше - вниз. Эй, да норм все! Я пытаюсь сбросить их но руки не слушаются. Через четыре часа я в санитарной палатке. Рассматриваю черные свои пальцы. Больно. Очень.
- Дуракам везёт, отойдут. Больно - это хорошо. Наш доктор.
Я поморозил все пальцы, коньчик носа, три пальца на правой ноге. Ткани левой щеки. Угробил печенку и одну почку. Левое колено больше никогда не перестанет болеть.
Я не был на Лходзе. Был рядом, но это не считается. Я ещё вернусь туда. 170 метров по Вертикале.
Показываю непальцу знаками, что хочу закурить. Руки в бинтах. Не слушаются. Он подкуривает и передает мне сигарету.
Пью дальше.
Пуховка поскрипывает. Порвал и стянул места скотчем.
Мне плохо.
Ну как так? Сильнейший человек. Дошел. А на спуске....сердце какое-то.
Через неделю - домой. Нас никогда никто не встречает. Но в этот раз - будут.
А я пока пью и думаю.
П.С. Десять лет - это срок. Но так пронзительно ясно блестит в памяти ледник. И упрямо смотрят на мир потухшие глаза учителя, тренера, друга.
