Перед выступлением я думала только лишь о том, чтобы "хряпнуть соточку" для храбрости. Побаиваюсь публики, некто, правда побаиваюсь. Я ходила туда-обратно, наматывая круги и циклически переваривая весь сценарий в голове от начала до конца.
Пару шагов.
Здесь говорю я. С самого начала говорю я.
Еще пару шагов.
Здесь говорит напарница.
Еще столько же.
Здесь выходит еще один человек.
Больше не шагаю.
Позволила себе подумать о чем-то другом, и слова уже со свистом вылетели из головы.
Снова шаг.
Я вспомнила слова.
Когда услышала возглас администратора о том, что через пять минут выходим, мне захотелось сбежать. Серьезно, я была готова просто смотаться оттуда. До такой степени я не хотела выходить, учитывая то, что сцену начинаю я. Ну бежала бы я и что? Я бы испортила отношения с людьми. Зато была бы спокойна.
Но я, конечно же, осталась на месте, мысленно вытягивая себя саму за шиворот и говоря о том, что я обещала людям. А значит, я должна сделать то, что было мною сказано. Помню, как от осознания того, что убежать не удастся, заскулила прямо вслух, а моя напарница с этого рассмеялась и хлопнула меня по плечу, сказав, что тоже волнуется.
Щелкаю костяшками, всего пять минут.
Указательный. Хрусь.
Я уже забыла слова.
Средний. Хрусь.
С чего начинается выступление?
Безымянный. Хрусь снова.
А когда мы выходим во второй раз?
Мизинец. Хрусь.
Нет, нет, нет, я не хочу, пустите.
Выбегаю на улицу, мысли где-то в соседней стране, а то и на соседней планете, но ноги несут сами. Яркий свет слепит глаза, которые привыкли к приглушенному освещению здания. Голос совсем не мой:
-Здррраааасьте!
И понеслась.
Прошло все довольно хорошо. Я боялась, что забуду слова, но они вырывались изо рта сами. А потеряла их в своей голове не я, а другой выступающий человек. И вообще не удивительно, ибо репетиция была всего одна-единственная. Пауз не возникло. Мы посередине выступления начали импровизировать. Импровизация. Мое любимое, да. Ты же знаешь, некто.
Приехала мама с отчимом и сестричкой. В библиотеке возник такой вопрос от моих знакомых, когда я была рядом с младшей сестрой:
- А это кто?
- Моя сестра.
-Двоюродная?
(А она сама стоит и все слышит).
-Нет.
-Троюродная?
-Нет.
-Родная что ли?
И тут я резко впала в ступор. Она мне сводная, но я не хочу говорить этого вслух. Мне не нравится это слово. И я не хочу, чтобы оно характеризовало наши с ней отношения и положение каждого из нас двоих. Поэтому после маленькой паузы я говорю:
-Да.
-Ты не говорила, что у тебя есть родная сестра.
-А ты и не спрашивал.
Но мне очень боязно за то, что подумает она сама, поэтому после этого я кидаю на нее взгляд, испугавшись того, что сказала не то, что нужно ребенку.
Но я вижу там стеснение. И что-то похожее на одобрение. Я спрашиваю, все ли хорошо и слышу положительный ответ, а потом вопрос:
- Но мы же с тобой не родные?
- Мне без разницы. Я такого не чувствую. А ты?
- Не знаю.
- А я и не настаиваю. Все в порядке.
И приглашаю ее выйти на улицу к остальным. Она отходит к родителям и болтает с ними, а я стою в сторонке.
Нет, ну а что мне надо было ответить?
Я действительно так думаю.
А если она на самом деле не одобряет?
Да ладно, мы же ладим.
А если она просто не показала?
Боже, да она же все понимает.
Помогите, почему эта ситуация была настолько безнадежна.
Я не могла сказать "Нет".
И не сказала.
Мои костяшки сегодня работают в усиленном режиме. Я затрепала свои пальцы, думая обо всем на свете.
Пока я думаю об этом, подходит мама и щелкает пальцами возле моего лица, спрашивая поеду ли я на горку в город. На что я пожимаю плечами. Мы идем домой. Сестренка бежит впереди, мама с отчимом идут передо мной, а я замыкаю цепочку, наблюдая, как они прогуливаются под руку.
Приходим домой, а там скандал. Упс, кое-кто напился. Крики, оскорбления, всхлипы. И это все одна семья. И каждый говорит на друг друга такие слова, что мне хочется заорать о том, чтобы они прекратили это делать. Со всей силы заорать. До хрипа. До сорванного голоса хочется закричать "Хватит". Это все продолжается на протяжении нескольких лет. Они постоянно во вражде. Хочу сказать им о том, что они все - одна гребаная семья, а не злейшие, буквально коренные враги. Но я молчу, ибо знаю, что мое мнение ничего не решит. Поэтому я просто стою столбом и стараюсь себя сдержать. Я знаю, что могу только усугубить. Хорошо, что сестренка была в это время на улице вместе с отчимом. Упс, этот кто-то лезет меня обнимать со слезами на глазах и запахом спирта, пробивающим нос. Просит прощения. А я не могу дышать. Слишком сильно пахнет спиртом. Вырываюсь и говорю:
- Я всегда прощаю. Все хорошо, не плачь.
И снова попадаю в прямом смысле удушающие объятия. Мне ревут в плечо прямо на улице, когда я решаю проводить. И мне тоже становится грустно. Что может быть на душе у человека, что он напивается и просит прощения у всех подряд? А ему в ответ летят оскорбления. Не надо было ей приходить, если она выпила. Они не любят, когда она выпьет.
А что, если пьет она для того, чтобы заставить себя сказать извинения?
Но и оскорблений с ее стороны тоже было достаточно.
Я не понимаю, почему все решается взаимными обидами, словами "шалава", "продажная", "алкоголичка" и еще более страшными. Правда, некто, не понимаю. Я не попадаю под обстрел сегодня, но наблюдать еще хуже.
Мы уехали с мамой, отчимом и сестрой в город, как и планировали. Катались с горки на ватрушках. Было весело. Но этот диссонанс хорошего и отвратительного убивает. Если бы не было домашнего инцидента, то я чувствовала себя лучше.
Зато я слышу, как мама смеется, когда сестренка подпрыгивает на своеобразном трамплине, который имеется на горке.
Я редко стала слышать, как она смеется.
Но когда все-таки слышу это, то улыбка сама появляется на лице.
Я вспоминаю те случаи, когда видела слезы на ее глазах, а у самой появлялись тоже. Даже если я не знала, из-за чего те возникли, они все равно посещали и меня.
А сейчас она стоит, держит отчима за руку и смеется. По-настоящему. А у меня появляется улыбка на лице. Я стою позади них. Чувствую, как слеза скатывается по щеке. Потом еще одна. Я вытираю их рукой, разбегаюсь и качусь с горы на ватрушке вслед за сестрой.
А пока лечу, думаю о том, что они все равно вернутся вечером, когда я сяду писать.
Soul.
Daughter - To belong.
Daughter - No care.
Daughter - Numbers.
Daughter - No care.
Daughter - Numbers.
Ох, ну меня и понесло, однако.