Промокли ноги, волосы, плотная длинная кофта почти насквозь, которую я то и дело поправляла, потому что привычка засовывать руки в карманы постоянно давала возможность приподнимать ее. 

Дошла до города.

Не пойми меня неправильно, я прогоняла тебя домой после твоей очередной услуги мне не потому, что не хочу тебя видеть. Я никого рядом с собой сейчас видеть не хочу. Я говорила тебе идти домой, чтобы ты не промокла до такой степени, как я сейчас. И мое гонение не значит, что я не ценю то, что ты из раза в раз помогаешь мне. Ценю. И ещё как. Просто сейчас не стоит быть рядом, а уж тем более не стоит гулять со мной под дождем так далеко, промокнув до нитки, а потом заболеть.

Я уже не помню, насколько много должна тебе.

Я говорила тебе напрямую, что я вот так пользуюсь тобой, а ты все позволяешь мне делать это. Помогаешь мне. А достойна ли я того, чтобы мне помочь? 

Я прекрасно знаю, почему ты это делаешь. И от этого совсем не легче, потому что я в очередной раз пользуюсь чувствами людей, оборачиваю их в свою выгоду, а в ответ дать ничего не могу.

Не могу, потому что ничего нет. Потому что я пустая. Не только к тебе. Пустая почти ко всему вокруг. 

Я прогоняю тебя только лишь на благо тебе самой, не пойми меня неправильно. Я знаю, что ты хочешь быть рядом с кем-то. Так же и знаю о том, что тебе нужен хоть кто-то. И я готова тебе помочь, но вот только не сейчас. Сейчас я никому и ничего не могу дать. Даже самой себе. 

Период того самого застоя.

Когда я надеваю наушники, чуть задевая волосы, и понимаю, что с них уже просто стекает вода.

Когда я иду по мокрому асфальту и чувствую, что в кроссовки набралась вода.

Когда я протягиваю левую открытую ладонь вперёд и чувствую капли, попадающие на нее, а потом сжимаю в кулак. И дёргаюсь от прикосновения чьей-то руки за мое плечо.

Парни. Вечно веселые и беззаботные ребята, с которыми я всегда ощущала себя комфортно. Которые всегда прямо говорят то, что чувствуют. Которые из раза в раз говорят что-то приятное, вроде: 

- эй, ты узнал ее по улыбке так далеко?

- да, потому что у нее самая крутая улыбка.

Или:

-она наш самый крутой друг, правда?

-о чем ты спрашиваешь, конечно правда. Это даже и спрашивать не надо, она и так все знает.

Каждый раз вспоминая такие моменты, хочется улыбаться. Но сейчас, когда я встречаю их, мне не хочется снимать наушники. Но я всё равно это делаю. И здороваюсь с ними в привычном рукопожатии. 

А они снова говорят что-то приятное мне. Они всегда поднимают мне настроение, заставляя улыбнуться хотя бы немного. И я чувствую, что всё-таки не зря сняла наушники. 

Мы расходимся быстро, потому что они идут в город, а я уже из него. 

Сейчас сижу на улице, а все еще не понимаю, что со мной не так. Дождь вроде бы кончился. 

Я как будто бы остыла ко всему, что происходит вокруг. Мне нужен какой-то толчок? Спичка, которая меня зажжёт? Или всё-таки я ни в чем этом не нуждаюсь и просто проходит период акклиматизации и возврата? Текст получился каким-то пустым и не несящим в себе что-то определенное. Пустые буквы, слова, предложения. Забавно, но прямо как я сама.

Я не знаю. Я всё ещё не понимаю, что мне на самом деле нужно, но в состоянии понять, что в таком своем виде люди не должны меня переносить. А некоторые и ни в каком виде вообще. Я не могу дать им что-то  взамен в ответ на их хорошее по отношению ко мне. Я все больше уверена в том, что делаю, хоть и не до конца понимаю, то ли это. Настоящая ли это уверенность.

Я все больше сосредоточена, но какой-то шепот, принадлежавший мне самой, рождает намек на сомнение. И все вроде бы хорошо. И я не чувствую чего-то негативного. Но почему все же на душе так странно? Дождь все-таки начинается вновь.Прохладно.