Будучи в компании, я довольно громкая, если начинаю говорить. Я почти не касаюсь людей, за небольшим исключением, если это приветственное/прощальное рукопожатие, обьятие или предрасположенность к человеку. Если я касаюсь кого-то в обществе знакомых или друзей (или и тех, и тех), то ничего важого это касание не несет. Это может быть дружеский хлопок по плечу в жесте: "да ну прекрати" с сопутстующей ему улыбкой, удар кулака об кулак или хлопок ладонями после слов: "давай пять". Ничего личного, ничего, что даровало бы максимальный уровень защищенности, как при объятиях со спины или в жесте кистей, положив ладонь на кисть, лежащую тыльной стороной. Только что-то забавное, дружеское, то, что разряжает обстановку или только дополняет заряженную.
Не отрицаю, иногда я все же позволяла себе положить человеку, что лег мне на ноги головой, руку на ребра, находясь в это время не только с ним наедине. Но было ли это моим "хочу"? Я не знаю. Скорее это было его "желаю, дай мне это хоть на секунду, пожалуйста". Я и давала, не видя в этом ничего плохого, но все же ощущала что-то вроде небольшой неловкости или неправильности, которую всегда пыталась отбросить. Что у меня, конечно же, вечно не получалось внутри.
А потом появлась девушка, желание которой докоснуться и на людях, и без них до меня зашло на отметку "нон-стоп". И я позволяла. Первое время только потому, что она хотела. Дальше я уже привыкла к этому, и желание почувствовать ее руки на моих возникало всегда. Моя кожа привыкла к ее постоянно теплым рукам, а ее никак не могли привыкнуть к моим холодным. Зато когда я закрывала ей глаза со спины, она узнавала меня всегда и безошибочно, даже не брав мои руки в свои. Что было понятно, конечно, но все равно приятно. А потом она просто развернулась и ушла. Быстро, непонятно, больно и абсурдно, но ушла.
А руки мои стали еще холоднее, потеряв ее теплые.
После нее я не позволяла никому касаться своих рук. Я не знаю, с чем именно это было связанно. С тем, что я не хотела прерывать воспоминания о ней или по причине наличия боли, возникшей после её странного ухода. Эмоциональные ассоциации и привязанность.
Каждый раз я отдергивала руку, когда кто-то пытался ее тронуть. Я не давала никому даже намека, чтобы дотронуться до своей кожи, но потом все как-то поутихло, и категоричное "нет" превратилось в "если тебе нужно, то я готова тебе дать это".
Помню, первое время руки даже мелко дрожали, когда кто-то их касался. Никто об этом не знал, поэтому всегда и спрашивали, из-за чего так дрожат мои руки, списывая, быть может, это лично на себя, а может и нет. А я всегда отвечала, что от перенапряжения.
Сейчас же я просто провела некоторую границу доверия, и мои руки сами тянутся к тому человеку, кто это доверие вызывает. В полной свободе наедине и все еще с большим сомнением на людях.
Если инициатива коснуться идет от моих холодных кистей, то иногда я даже сама этого понять не могу. Просто хочется. Просто так кажется. Ну, знаешь, действия до автоматизма. Когда, проснувшись, тебе кладут руку на щеку, а ты просто ее целуешь, еще даже не открыв глаза. А когда понимаешь, что сделал, просто улыбаешься, осознав, что ты об этом даже не подумал. Или когда человек кладет голову на твое плечо, а ты касаешься ее своей головой. Жест доверия. Жест "все хорошо".
Но вот после такого ты начинаешь осознавать, что ко всем людям, коснуться которых ты хочешь, появляется привязанность. Тогда-то и начинается борьба.
Шепот.
Касания.
Неопределенность.
Страх.
Тебе тепло в эти моменты, но после них ты начинаешь слишком много думать о том, нужно ли тебе
остановиться, потому что раньше опыт был отнюдь не приятным.
Если я говорю тихо, значит я хочу, чтобы меня услышали. Значит то, что я говорю - это важно.
Если я позволяю себе прикоснуться, значит доверяю.
Если я ловлю себя на мысли о том, что все вышеперечисленное присутствует, значит я привязываюсь, а следовательно.
Боюсь?
Я думала, что уже доработала. Но, видимо, остатки того, чего я всегда боялась, все еще со мной.
Soul.
Или внезапным уходом без объяснений, или руганью и салютом из осколков тарелок в конце.
Долго ещё отходить, всё свежо в памяти.