Я боюсь, человеку жизни не хватит, чтобы понять. Молчание, хотя бы секунда понимающего молчания могла бы стоить всей жизни.
Я хочу быть правильно понятой. Мой смысл не оголить душу перед миром, чтобы ее проскозило. Я хочу стать настолько видимой, чтобы могла исчезнуть.
Последние десять лет я себя помню такой. За эти десять лет только в этом или прошлом году я пару раз почувствовала себя нормальной.
Я чувствую себя так, будто у меня отобрали жизнь. Я чувствую вину.
Я не скрываю своей глупости, не хочу больше загадочности, игры, притворства, образов. И говорить о себе столько, сколько мне необходимо.
В этой искаженной реальности.
Кто-то сейчас думает о том, чтобы бисквит хорошо поднялся, о новой прическе, о сдаче отчетов. Я не могу представить себе мир, в котором я буду нормальной. Думать о бисквите.
Мое тело будто не мое. Как и жизнь.
Можете брать и делать с ним что угодно. Я могу лечь под любого мужчину, мне все равно что будет дальше с этим уже изнасилованным телом. Я могу посвятить жизнь любому человеку, я ее не чувствовала своей.
Мне бы хотелось всего секунду понимающего молчания. Но мы на это не способны.
Я как тот глупый заключенный у Андреева, приговоренный к казни, метаюсь по камере, ударяясь о острые углы, которые кажутся теперь тупыми, и будто выталкивают меня на середину. И не за что спрятаться.
Когда-то давно я набрала воздух в легкие и до сих пор не могу выдохнуть.
Я жду, когда мои обидчики меня отпустят.