Я рос не совсем в обычной семье. Где-то до 10-ти лет все было хорошо, отец был боксером, мама фотомоделью.
Я был на выступлениях матери, до чего же она была красива, она казалась мне идеальной женщиной, я был так горд за них обоих.
У нас было две квартиры, машина и все прочее. Однажды кто-то из знакомых родителей познакомил их с героином.
Родители начали систематически употреблять отраву, со временем все уходило, сначала они продали машину, потом одну квартиру.
Если бы не бабушка, то и вторая квартира бы так же ушла в небытие.
Отец бросил спорт, мать так же бросила свою карьеру, большинство их времени занимал героин. Так же отец начал пить.
Я помню как ненавидел его, когда слышал как он орет на мать, порой он бил её.
Я ничего не мог сделать в эти годы. Я был лишь растерянным ребенком, который пытался спрятаться в своем мире.
В моей памяти отчетливо запечатлелся один момент, мы шли на остановку с мамой, как вдруг она сказала, что нам нужно зайти в подъезд.
Она достала героин, шприц, жгут, ложку и зажигалку.
Все это время я молча стоял и наблюдал как мама вводит в себя иглу, её глаза затухают, она начинает теряться в пространстве и эта мимолетная эйфория поглощала её снова и снова.
Тогда я еще не совсем понимал все происходящее, но я запомнил все до мельчайших деталей и каждый день я вижу это перед собой, будто это было вчера.
Бывало, что я возвращался со школы и если отец был пьян, то он устраивал мне что-то вроде армии. Если я не подчинялся его словам, то он легко мог ударить меня.
Бил он конечно не кулаками, он мог пройтись по моей голове ладошкой. Я лишь терпел и молчал. Мама видя это все плакала, но она ничего не могла сделать ему.
Иногда я сбегал из дома, ночевал где придется. В чужих гаражах, в каком нибудь сарае или компьютерном клубе.
Про то что мои родители наркоманы, прознали парни постарше меня. При удобном случае они напоминали мне это, смеялись, презирали. Я молчал.
В скоре мама родила мне брата. Но героин никуда не ушел, он стал будто обыденностью для них.
Чем взрослее я ставал тем больше я был с ними не согласен. Отец так же по прежнему мог ударить маму или меня.
Смотря на брата я жалел, что однажды он узнает про всю эту грязь. Я брал коляску, брата и по долгу уходил с ним на улицу.
Когда я возвращася откуда либо всегда была одна картина, мама с мертвыми глазами убиралась дома. Отец же мог сидеть на кресле в полуобморочном состоянии.
Я уходил в свою комнату и пытался как можно реже из неё выходить.
Годы шли, я взрослел. Меня перестали призирать старшие, я перестал молчать и был готов стоять до последнего с каждым из них за их грязные языки.
Я пытался разговаривать с матерью, я даже пытался разговаривать с отцом. Но их это не останавливало и они продолжали пускать по венам яд.
Однажды я напился, пришел домой, на моё удивление я застал отца абсолютно трезвым, он был на ломках.
Я много чего ему сказал. В конце разговора, я добавил, что мне противно называть его отцом, что он сгубил моё детство, а теперь хочет сгубить и детство брата.
И я ушел. После этого мы долго не разговаривали с отцом. Этот разговор, поменял отношения между нами, тогда он понял, что я уже не тот юнец который будет стоять и молчать.
В один из вечеров мне позвонил брат и попросил придти домой. Когда я шел, я не знал в чем дело.
Заходя в квартиру, я увидел маму в коридоре, она сказала мне, что отец снова пьяный. Я прошел в комнату и увидел брата с гематомой на голове и отец продолжал на него орать.
Увидев меня он начал криком спрашивать меня, встану ли я за брата. Рукой я отвел брата, подошел к отцу вплотную и быстрым движением повалил его.
Но как бы я не хотел его ударить, я не смог. У меня не поднялась рука. Ненависть к нему была неотъемлемой частью меня, но я так и не смог его ударить.
Отец выше меня, тяжелее почти в два раза, с навыками боксера. Невероятно было одно, он употреблял героин и часто пил, но силы не покидали его руки, он был по прежнему очень силён.
Ему удалось вырваться и он ударил меня, а потом пошел на меня как танк. Что бы разорвать дистанцию, я ударил его в корпус ногой, он разозлился еще больше.
Он взял старенький стул и с размаха сломал его об меня. Я крикнул брату что бы он убегал, потом я выбежал в коридор, быстро надел обувь и тоже вышел.
Через несколько часов мне позвонила бабушка, она попросила вернуться домой, сказала, что успокоила отца. Мы вернулись домой и легли спать.
После этого случая, отец больше ни разу не поднимал руку на маму, меня или брата. Наверное он понял каким жалким человеком он казался в наших глазах.
Героин по прежнему не покидал нашу семью.
В 18-ть я был уже немного седой. Я не заметил как стал замкнутым, озлобленным на весь мир человеком.
Эта злость сидела во мне и управляла мной. Я стал много драться на улице, воровал, употреблял легкие наркотики и часто пил.
На тот момент у меня была уже вторая судимость, но мне везло и оба раза мне давали условный срок.
Одной зимней ночью под алкоголем я пришел в себя в момент когда забивал какого-то парня ногами, мои белые кроссовки оросил цвет его крови и я продолжал забивать его со всей своей злостью.
Мимо проезжала машина, как вдруг она остановилась и оттуда выбежало трое парней, они бежали ко мне и кричали что бы я остановился потому что могу его убить.
Я переключился на них и уже хотел начать эту адскую пляску с ними, но им удалось вразумить моё пьяное сознание и я пошел на остановку.
Сидя в автобусе я вновь заметил мою окровавленную обувь. В этот момент в моей голове что-то произошло. Я перестал драться и почти не пью алкоголь.
По сей день со мной остались те легкие наркотики которые на время гасят всю боль. Я понял, что лучше так, чем то что было до этого.
В 20 лет, мне наконец-то удалось разорвать наркозависимость родителей. Конечно я не один принимал в этом участие.
Почти все эти 20 лет мать мне заменяла бабушка, она тоже приложила не мало усилий дабы избавить родителей от самоуничтожения.
Жизнь стала более спокойной, отец устроился на какую-то не очень оплачиваемую работу, я же первое время думал, что они снова сорвутся.
Когда я убедился, что все в прошлом, я все равно не мог погасить свою ненависть к отцу. Я почти с ним не общался, даже находясь в одном помещении я мог не проронить не слова.
Он видимо понимал и принимал это. Недавно я узнал, что у него нашли опухоль в голове, нужно делать дорогостоящую операцию, конечно денег у него на неё нет.
Я попытался узнать у него сколько стоит операция, он повернулся ко мне, в его взгляде я увидел сожаление. Он упустил все шансы, он ничего не оставит детям, у меня с ним даже нет не одной фотки вместе.
Он сказал мне, чтоб я не беспокоился и снова замолчал. В этот момент ненависть стихла, мне стало по настоящему жалко его как человека, который сломал себе жизнь.
Теперь я пытаюсь проводить с ним хоть по чуть-чуть времени, о чем нибудь разговаривать, чем-то делится и впервые мы даже вместе готовили.
Оставаясь с собой наедине я все равно ощущаю некую пустоту в себе. Вряд ли я когда нибудь скажу ему, что люблю его.
Но узнав, что смерть поселилась внутрь него и медленно убивает его, я не хочу что бы он ушел с мыслями, что его старший сын навсегда отвернулся от него.
