вновь с белого листа -
как тихо,
как безлюдно;
чернеет край строки
хозяину пера,
последняя звезда
сквозь мраморное утро,
и инквизитор сна считает зеркала,
прожилки тленных слов
все скованы по меркам,
отпляшут на тебе
в свой предрассветный час,
и нежно-голубой размажется по стенкам,
не смея взять взаймы,
тех строк что для тебя. . .
помеченным числом февраль упал в чернила,
и бледно в тишине колеблется душа,
я наживо пишу,
чтоб намертво
остыло,
все то,
о чем
так больно промолчать;
и небо отпоет ночь милосердно-синим,
венчает лампа день с биением строки,
и спящая луна
сквозь сон проговорила:
"дарующий мне жизнь - как смертоносен ты". . .

расскажи мне сказку утром,
чтобы с первым перламутром
сон и явь смешались, будто
им до завтра не дожить;
чтобы день волшебно снежный
вдруг наполнился надеждой,
и мы снова, как и прежде
стали чувством дорожить;
чтоб, стирая улиц грани,
снег кружился над домами
откровенными мечтами
и болтаньем ни о чем;
чтоб открылся легкий полог
из стеснений, недомолвок,
и твой нежный голос долго
мне мурлыкал за плечом -
недосказанным признаньем,
недодуманным решеньем,
не забытым прикасаньем,
недостаточностью слов;
чтоб в рассветной ватной дымке
разноцветные картинки
от хотенья по старинке
очень важных пустяков. . .

расскажи мне сказку утром,
чтобы с первым перламутром
ты и я смешались, будто
не для нас лежит запрет;
чтобы эхо обещаний,
недозволенных мечтаний
и не сбывшихся желаний
мне откликнулось в ответ. . .

...забудь!...

сквозь толщи лжи и множества обид

забудь что слева билось тихим фоном

и превращало тебя в черствый монолит

из пепла в камень безответным звоном...

забудь!... кем был ты до того,

как превратился в неотесанную глыбу,

забудь про все... про боль, печаль, обиду

что выжгло изнутри тебя всего...

и лишь родного взгляда добрый вид

внутри растопит грубый монолит

и отзовется чувство робким звоном...

сквозь толщи лжи и множества обид

вновь слева будет биться тихим фоном!...

...забудь!...

мы себя обманули смешным заклинаньем,
мы себя провели парой искренних фраз,
что сплетались невольно в сердцах обещаньем -
мы любимы и любим, только "здесь" и "сейчас";
мы придумали сказку, и она нас согрела,
среди лютых морозов предыдущих потерь,
жаль весна подвела - не смогла, не успела,
запереть первой радугой в прошлое дверь;
двести тысяч часов - посекундная бездна,
не догонит медведицу в звездной тьме волопас,
от того и звенит небо грустно и честно:-
/вы любили друг-друга, только "здесь" и "сейчас"/...

любви предпочитаю ненавидеть
твои глаза, красивый рот;
и видеть то, что больно видеть,
и ждать тебя за годом год...
любви я предпочту страданье,
презреньем вскинутую бровь,
и угасание в изгнаньи,
и равнодушье на любовь...
лелеять грусть, не унижаясь,
без объяснений и цветов,
веселым быть, с тобой прощаясь,
и понимать тебя без слов...
я предпочту скорей разлуку,
чем разрешенье целовать,
другим целованную руку,
и не последним обнимать...
в твоих глазах любовь не видеть,
и смысл в словах не находить,
бояться чем-нибудь обидеть,
быть нелюбимым и любить...
стерплю насмешки и презренье,
лишь для того, чтобы понять
в какой-то миг, в одно мгновенье,
что не боюсь тебя терять...

нисколечко не жалко, что не я
в твоих стихах на листиках блокнота,
вчера пол-ночи ты писала что-то
заветное, /увы, не про меня/. . .
устроившись уютно в полутьме,
ты представляла, как это случится,
что будешь, непременно, ему сниться,
высокому, красивому – не мне. . .
откидывая черную волну
прямых волос, струящихся на плечи,
ты улыбалась, представляя встречи,
роняя диалоги в тишину. . .
ах, сколько откровенности в словах!
ты даже строго вскидывала брови,
и оживали призрачные роли,
написанные ночью на губах;
я даже знаю, как он синеглаз,
и чуточку насмешлив, если в меру,
и вот уже тоскующему телу
смущение девичье не указ. . .
спускается как лесенка строка,
он ближе с каждым словом, и роднее.
и показалось? – стала, вдруг, смелее
лежащая на талии рука. . .
нет, не заметен переход границ,
когда стихи сливаются со снами,
где вы вдвоем плывете облаками,
счастливые, среди парящих птиц. . .
а я не сплю – с годами сон не всласть,
курю и грею стылый подоконник,
и ничего, что я не твой поклонник,
и не хочу твою любовь украсть. . .
мы просто на отдельных этажах,
я выше – и мудрее, и взрослее. . .
но каждый год наверх чуть-чуть грустнее –
и я ведь был когда-то в чьих-то снах. . .

не уводи меня в свой лес,
где я чужой, где воздух колок
дыханьем прелым... где в развес
охапки листьев и иголок;
где с земляничных твоих губ
любовью пахнет ненасытной,
где стал бы я по-волчьи груб,
с тобой – опасно-беззащитной...
не уводи меня тропой,
промокшей утренним туманом,
чтоб я, /доверчиво-слепой/
любовь не спутал бы с обманом;
чтобы елово-едкий дым
я не вдыхал бы волчьей пастью,
ведь просто спутать нам, двоим -
любовь взаимную со страстью...
лес обернется западней –
сотрет тропу, хлестнет ветвями,
и будет больно нам с тобой
расстаться с нашими мечтами;
я не забуду рыжий след,
и то, как ты мне улыбалась,
я пил глотками лунный свет,
и ты пила... и ты попалась...
любовь – отрава для двоих,
она как перышко жар-птицы...
лес ждет обоих... лес затих -
капканом волку и лисице...

лабиринты путей,
перекрестки дорог;
варианты запутанных линий...
незнакомая дверь...
заступил за порог
и упал в этот мир синий-синий...
неземные глаза,
и не бог и не бес,
но таких не бывает на свете:
голубые глаза просто ангел с небес
отражают меня в синем цвете...
и земля из-под ног,
и уносит волна,
разрывается сердце на части...
и успел только выдохнуть: "это она!"
и любовь и надежда и счастье...
в этих синих озерах как звезды тону
в это небо как птица взлетаю
в бирюзовой воде ухожу я ко дну
в голубой вышине я растаю...
я смотрю на тебя
то ли миг, то ли час,
и никак не могу оторваться...
"не могу, не хочу, не уйду, не сейчас!"
успевает во мне отозваться...
лабиринты путей,
перекрестки дорог;
варианты запутанных линий...
как же раньше я жить
столько времени мог...
без тебя...
и без глаз твоих синих!...

тебе далекой, но чужой,
пишу я строки новой песни,
чтоб не забыла голос мой,
чтоб чувства заново воскресли;
тебе я снова расскажу,
каким я буду в тридцать восемь,
как по аллее я брожу,
когда кругом, повсюду осень;
тебе с гитарою спою
про синь безоблачного неба,
как до сих пор тебя люблю
в краю у северного брега;
тебе я чувства подарю,
всего себя и без остатка. . .
вернись обратно, в жизнь мою,