Естественно, моё отношение к ним отчасти сформировалось из-за их полной ненужности для меня, так как все расходы на обучение, лакомства, одежду и прочие потребности, вплоть до самых вздорных прихотей, исполнялись родителями беспрекословно.
Карманных денег у меня практически никогда не было, да они и не были нужны. Зачем? Один звонок папе и всё что тебе угодно будет находиться вечером перед тобой, и торжественно вручено с традиционным поцелуем в щёчку .
Такой коммунизм позволял мне позёрствовать не только перед подружками, но даже и перед собой, так как я крепко убедила себя что я настолько честная, положительная, неприхотливая, бессребренная, что эти бумажки не нужны мне от слова совсем. Жаль, моё самолюбование мешало мне заметить ехидные усмешки знакомых детей и их презрительные взгляды за моей спиной. Для них я была лицемерной мажоркой, в порыве притворного великодушия издевающаяся над окружающими.
Как-то после школы мне захотелось зайти в магазин и купить что--либо из той вкусной еды, которая по фэншую является запретной для сторонников здорового образа жизни, культивируемого в нашей семье. Взяв с полки чипсы и маленькую бутылку кока-колы я прошла на кассу и стала выкладывать покупки на прилавок. Неожиданно мой взгляд упал на пачку небольших рекламных брошюрок, лежавших в углу, из под неё торчал уголок какой-то оранжевой бумажки. Я потянула за него и вытащила купюру в 5 тысяч рублей. Наверное, она перекочевала сюда из каких-то тайных недр магазина вследствии ротозейства менеджера или кассира.
Неожиданно для себя с быстротой кобры я засунула её в боковой карман куртки и воровато оглянулась по сторонам, но никто так и не увидел это воровство и позор. Во рту неожиданно пересохло и отчаянно забилось сердечко, я поняла что такая удача может быть лишь у отчаянно фартовых людей и лишь раз в жизни. Мгновенно были забыты те нерушимые принципы, по которым мне казалось, я благополучно жила и которые так настойчиво втолковывала окружающим. Эта купюра отмела прочь всё, и голос разума в том числе. Мысль о том, что по совести, деньги нужно отдать девушке на кассе, не пришла даже в голову, эта сумма значительно превышала то, что я получала от родителей и была намного выше той, что реально пригодилась бы в ближайшее время.
На ватных ногах , млея от нахлынувшей радости я вышла из магазина и помчалась домой, своей худенькой спинкой постоянно ожидая останавливающий окрик, однако его так и не последовало.
Я пришла домой и без сил опустилась на диванчик в прихожей, сотни мыслей осаждали мой неокрепший разум. Я думала куда потратить эти деньги, я чувствовала себя взрослой, способной купить дорогую для ребёнка вещь, причём сама, без помощи кого-либо. То, что я могла бы получить это, просто сказав, как обычно, родителям, даже не пришла мне в голову. Всё-таки где-то в глубине души я чувствовала угрызения совести и придумывала оправдания своему воровству, я придумала что реально достойна этих денег, что пришла домой усталая, голодная и эти деньги являются некой компенсацией мне за все мои страдания.
Вся абсурдность подобных утверждений пришла позже, а пока я лихорадочно размышляла куда пристроить найденные деньги, дома хранить их было никак нельзя, родители могут найти и тогда не избавиться от тяжёлых неприятных разговоров и подозрений в воровстве или ещё чём-нибудь плохом. Но просто так пять тысяч не потратить на шоколадки, да они и не особо были мне нужны. Я решила купить себе колечко, но вовремя сообразила, как будет нелепо и подозрительно выглядеть 13 летняя девочка в ювелирном магазине с 5 тысячной купюрой в руках, робко перебирающая украшения. Так и не придя ни к какому выводу, я сложила купюру и затолкала её в чехол телефона, - по крайней мере она всегда будет со мной.
Прошла неделя, и всё это время я жила в сущем аду, навязчивая мысль, что я обладаю богатством, но не имею возможности его применить, занимала мои мысли и днём и ночью. Я похудела и немного скатилась в учёбе, стала замкнутой и раздражительной. И, самое главное, мою душу стал подтачивать червячок сомнения в правильности моего поступка, и однажды, не выдержав угрызений совести, в порыве самобичевания и вины, я выхватила купюру и в дикой злобе разорвала её на мелкие части, потом для верности ещё растоптав мелкие клочки ногой.
Чувство облегчения пришло сразу же. Я была опять свободна. И как маленькая лицемерная лгунья могла опять вещать окружающим о своей бессребренности и ненужности для меня этих отвратительных денежных знаков.
