Я стояла и издали смотрела на Малый Табор, длинной грядой тянувшийся меж двумя другими  хребтами. Название этому лесу было дано не случайно- во времена незапамятные именно здесь, в этом лесу, на этом хребте останавливались кочующие таборы цыган, позже разбредавшиеся по окрестным сёлам для торговли, обмена, воровства и попрошайничества.
.

Но я знала, что никакие это были  не цыгане, а йезиды- дьяволопоклонники, поклоняющиеся Отцу зла в  виде солнечного диска. От цыган у них была только внешность и повадки, более ничего общего, но неграмотные крестьяне не разбирали кто перед ними. Что  делали страшные гости в своём лесу, естественно, никто не знал,  редкий смельчак, включая и полицмейстера, решился бы под покровом ночи сунуться к ним в логово, когда они, отягощённые добычей, возвращались к себе в свой временный дом, жгли на полянах огромные костры, били в странные барабаны, заставлявшие звенеть стёкла в окнах изб за несколько вёрст и пели гортанными голосами страшные богохульные песни, от которых выворачивались суставы и болели кости.
.
Да и сама окружающая местность не способствовала радости и веселью- какая-то трудно ощутимая, тонкая печать невесомого вселенского зла и проклятья лежала на ней. Как будто во времена незапамятные здесь пал чрез земную твердь прямо в ад один из мятежных ангелов, сражённый своим собратом, оставшимся на стороне Творца. С тех пор зло ощущалось здесь и через тысячелетия, привлекая различные тёмные и незримые силы.
.

В советское время местный совхоз пробовал садить картошку на плоской вершине хребта, сеять гречиху и кукурузу на корм скоту, но из года в год урожаи были очень маленькие, невзирая на колоссальное количество удобрений, зарываемых в и без того плодородную, целинную почву. Далека была и дорога сюда, хода напрямую не было, и чтобы  попасть на хребёт, приходилось ехать до его дальней оконечности, где  он соединялся с другими невысокими хребтами и горами.
.

Несколько тяжёлых несчастных случаев и инциндентов окончательно поставили крест на  сельскохозяйственном обустройстве Малого Табора. Один раз на пьяного тракториста наехал его же  собственный трактор, самопроизвольно покатившийся  под горку и намотавший
несчастного на колёса. Чуть позже другой совхозник сгорел заживо, заснувши пьяным у костра, внезапно сильно разгоревшимся из-за упавшей в него сверху сухой сосновой ветви.
.

Но самое тяжёлое ЧП произошло уже практически в наше время, когда на бригаду ночующих в лесу совхозников, заготавливавших сено,набрели двое беглых заключённых из колонии, находящейся в паре десятков  километров и буквально вырезали как их скот, забрав сущую мелочь- продукты, хлеб,  бутылку алкоголя и несколько пачек сигарет. После этого поля на Малом Таборе были заброшены, да и сама дальняя глухая дорога к нему заросла диким бурьяном в рост человека.

.
Что сейчас творилось в лесу, не знал никто, два десятка лет туда не ступала нога человека, очень уж труднодоступен был лес, мрачен и угрюм  на вид, слишком высокая трава росла на полянах и слишком скрючены были огромные уродливые деревья, сосны, берёзы и осины, возвышавшиеся в нём, чтобы люди ходили туда. Лес своей глухостью и дикостью внушал беспокойство и страх.
,
Впрочем и окружающая местность была не слишком многолюдна, хотя и в одном месте к Табору вплотную подступала другая гора, Муратово, на вершине которой проходила довольно оживлённая просёлочная дорога в другое, более крупное село.
.

Проезжающие по ней даже могли мельком, пока машина, натужно ревя, взбирается в крутой глинистый подъём,  рассмотреть Табор с расстояния в метров 500, но, естественно, кроме огромных деревьев и высокого бурьяна на полянах, ничего увидеть они не могли, а остановиться в этих глухих местах желания  не было ни у местных, ни у проезжающих дачников.
.

Я решила зайти в Табор с ближнего края, со стороны местного села, но пройдя чуть дальше по низу хребта. Короткий  путь был и самый трудный. Сначала нужно было по склону соседней горы, Большого Табора, спуститься  по сильно заросшему склону вниз, преодолеть вброд или ещё  как бурную речку Калиновку и потом продираться  через дебри по низу  
Малого Табора  до самого леса.