Оно находится на крутом косогоре, куда ведёт испещрённый глубокими промоинами глинистый просёлок, подняться по которому в дождливую погоду на машине может только самоубийца. Наверху горы машину поставить тоже негде -могилы занимают всё свободное место. Но народу, как правило, много.
По русской традиции многие приходят с выпивкой и закуской. Сделав свои дела по уходу за могилами, эти люди садятся и типа поминают, выпивая и закусывая. Водка и самогон льются рекой. Многие друг друга знают, ходят от компании к компании, угощают друг друга. Этакая массовая коллективная попойка.
И частенько появляется старенький священник местной небольшой церквушки. Его длинный седой волос вьётся по ветру, дующему на вершине горы, взгляд тёмных глаз из под лохматых бровей поражает своей пронзительностью и чернотой. Он как какой-то безумный пророк прошлого, спустившийся в наш грешный мир. Ряса стара и упочинена в нескольких местах, на шее большой деревянный крест, чуть ли не самодельный. Клобук на голове похож на некий сербский или греческий.
Он ходит меж могилами и призывает людей к благочинию. Люди подходят к нему за причастием, но он отказывает им в этом, говоря что поминальные пьянки на кладбище дело богопротивное и это языческий обычай.
Он начинает проповедовать, потрясая суковатой палкой. И слова-то говорит все правильные, от которых жжёт на сердце и наворачиваются слёзы. Вскоре женщины начинают плакать, а мужчины сумрачно смотрят себе под ноги и по сторонам. Хотя, как я помню, ничего он особого не сказал. Говорил о жизни, о силе жизни и о вере. О том, что надо блюсти себя и противостоять соблазнам.
А потом он пошёл вниз, прочь от кладбища, заметая комья сырой глины низом старой рясы и опираясь на свою палку. Люди пытались сунуть ему деньги, но он сказал что он брать их не будет, если хотят сделать пожертвование, пусть несут в церковь, лично ему они не нужны.
А потом мы с родственниками разъехались кто куда по своим городам и сёлам, чтобы вновь собраться здесь через год.
