Три дня она орала где то за огородом, в леске, там, где был старый заброшенный погреб. Похоже, провалилась туда и сломала ногу, шею, либо просто острые доски пронзили насквозь её тело. Сначала мычание было громким, потом, туманной холодной ночью, более тихим. Через три дня оно превратилось в хрип. Пойти и кому-то сказать про это мне было лень, да и стало интересно, сдохнет она или нет, сколько вообще протянет. Я уже привыкла что она орёт по вечерам, но на четвёртую ночь все стихло, лишь ночные сверчки и крик ночных птиц нарушали тишину. На следующий день только оживлённое каркание ворон отмечало место где был труп.

А потом она пришла. Дождливой ночью, в самую темень. Я услышала какой то стук и вышла на веранду, зажёгши уличный свет. Она стояла у дома, в тусклом круге светильника и смотрела на меня пустыми багровыми глазницами. Свалявшуюся шерсть омывал холодный дождь, из бока торчали несколько обломков досок, вымазанных гнилой кровью. Тихо затворив дверь, я вошла в дом и тихонько залезла под кровать. Но она ушла. Более я её не видела.