Три дня она орала где то за огородом, в леске, там, где раньше был старый заброшенный погреб, ныне погребённый в бурьяне. Похоже, провалилась туда и сломала ногу, шею, либо острые доски пронзили насквозь её тело. Сначала мычание было громким, потом, туманной холодной ночью, более тихим. Через три дня оно превратилось в хрип. Я уже привыкла что она орёт по вечерам, но на третью ночь стало совсем тихо, лишь ночные сверчки нарушали тишину и крик ночной птицы. На следующий день оживлённое каркание ворон отмечало место где был труп.

А потом она пришла. Дождливой ночью, в самую темень. Я услышала какой то стук и вышла на веранду, зажёгши уличный свет. Она стояла у дома, в тусклом круге светильника и смотрела на меня пустыми багровыми глазницами. Свалявшуюся шерсть омывал холодный дождь, из бока торчали несколько обломков досок, вымазанных гнилой кровью. Тихо затворив дверь, я вошла в дом и тихонько залезла под кровать. Но она ушла. Более я её не видела.