Со стороны это был обычный заброшенный дом, кои встречаются в далёких от цивилизации деревнях и посёлках. Сложенный из почерневших брёвен, дом смотрел заколоченными досками окон на главную улицу деревни, был со всех сторон окружён зарослями высокой крапивы, заполонившей все подходы к нему и так же обильно росшей во дворе, огороде и рядом с полуразвалившимися дворовыми постройками и гнилой рассыпавшейся изгородью.

Печать тлена и запустения, лежащая на нём, бросалась в глаза с такой силой, что даже местные алкоголики и наркоманы избегали соваться сюда, предпочитая накачивать себя отравой где-нибудь на приволье, на свежем воздухе, на берегу реки, или рядом с магазином, в захламлённых кустах.
Бабушка моя, величайший знаток местных историй, легенд и страшилок, знавшая всё и вся, рассказывала много чего про этот дом. Со стороны ничего вроде бы примечательного для невнимательного слушателя, но если анализировать и уметь сопоставлять услышанное, картина вырисовывалась немного иная и странная. Её суть заключалась в том, что в этом доме умерло необыкновенно большое количество людей. Причины были разные,- пьяные убийства с поножовщиной, тяжёлые болезни, самоубийства.
Если бы всё это происходило на некой не столько локализованной территории, впечатление было бы другое, здесь же всё это выглядело непонятным и пугающим. Словно некая чёрная разрушительная аура нависла над этим местом и заставляла совершать безумные поступки. Я решила проверить дом изнутри и посмотреть, что там таится.

Последняя смерть была зафиксирована прошедшей зимой. Дочь нынешней номинальной хозяйки дома, обладающей им по правам наследования, была обнаружена мёртвой. Наркоманка, изгнанная из семьи, она приехала в этот дом, видимо, собираясь пожить какое-то время в нём, но в первый же день, так и не успев толком обустроиться, накинула верёвку на стропилу крыши и повесилась, не написав даже предсмертной записки. Труп провисел до весны, пока не оттаял и по округе не пошёл смрад разложения.

Хоть девушка и была асоциальной личностью, но родители при её пропаже всё-таки подали заявление в полицию. Её безрезультатно искали везде и обыскивали дом в том числе, но в подкрышное пространство не заглядывали- лестница туда давно сгнила и рассыпалась в труху и как девушка попала туда, осталось загадкой даже для криминалистов- экспертов, тщательно осмотревших при обнаружении трупа все предметы и обстановку в доме.
Мне недавно исполнилось 18 и я ещё только начинала свой скорбный и тёмный путь по поиску и уничтожению сверхъестественного зла в нашем мире, поэтому знания мои были слегка неполными и несовершенными. Я прочла много запретных книг, но использовать то, что узнала в них, ещё не умела. Этому предстояло научиться методом проб и ошибок, зачастую ставя на карту свою жизнь.

Стоял прекрасный летний день где-то в начале июня. Я ехала в электричке, сидя у окна в окружении дачников и пенсионеров, искоса поглядывающих на меня- очень уж мой внешний вид отличался от людей, обычно едущих на самом раннем, первом электропоезде за город. Чёрная кожаная куртка, тёмные джинсы, заправленные в тяжёлые армейские ботинки, перчатки с обрезанными кончиками пальцев,бросались в глаза, так же как и в целом готическая внешность и макияж.
Я выглядела как некая наёмница или киллерша из голливудского блокбастера, но возможная встреча со злом не позволяла одеваться более легко. Куда могли закинуть меня слепые силы и случай, было мне неведомо.

Под курткой сбоку в кобуре висел магнум, купленный мной в тёмном инете и ещё большой армейский нож лежал в рюкзачке, который я держала на коленях, и где кроме него были ещё фонарь, небольшой набор продовольствия, небольшой нетбук и несколько миниатюрных камер и микрофонов.

Где-то за несколько остановок до нужной мне я прошла в тамбур соседнего вагона, отметив отсутствие слежки. Моё занятие требовало осторожности и скрытности. Кто угодно мог следить за мной и пытаться убить- представители сект и дьявольских течений, маньяки, агенты тайных мистических организаций, не говоря уж про невидимых врагов, обитающих в соседних мирах. Когда я посвятила себя своему делу, многие узнали про меня и многим я переступила дорогу.

Электричка, шипя, остановилась и раскрыла двери. Быстрым, тренированным движением я выпрыгнула на пустую платформу, прямо в мёртвую зону под первым окном вагона, нырнула под него, перекатилась через рельсы и кубарем обрушилась под насыпь, в заросли черёмухи и тальника. Меня никто не заметил- выходящие из вагона только начали спускаться на перрон, когда я уже сидела в кустах под насыпью и смотрела в окна электрички через ветки и листья.
Пассажиры не заметили ничего. Когда двери электрички открываются, почти все смотрят на входящих-выходящих, но только не в окно.

Свистнув, электричка набрала ход и скрылась за горой, приехавшие разбрелись кто куда, а я стала пробираться к дому, стараясь держаться скрытно и незаметно. Весь мир был для меня полем боя, я не забывала этого никогда и не при каких обстоятельствах.

В конце перрона находилась тропинка, ведущая на главную улицу деревни. Узенькая и заросшая с обоих сторон лопухами и крапивой, она называлась, как говорили местные, "напрямик". Из-за глухости и заброшенности пользовались ей редко- в деревню вела ещё одна, хорошая и натоптанная дорожка, подсыпанная гравием, которая находилась на противоположном конце посадочной платформы. По ней в основном и ходили местные на электричку и с неё. Но для меня как нельзя лучше подходила именно та, скрытная дорожка, позволявшая незамеченной пробраться к дому.
Я прокралась по низу насыпи к тропинке и пошла по ней, воровато оглядываясь по сторонам, но всё вокруг было тихо. Тропка выходила из зарослей практически к самому дому, однако ж на главную улицу я выбираться не стала, а прошла задами огородов по высокому бурьяну к гнилой изгороди, окружавшей нужный мне участок и, пнув развалившийся трухлявый штакетник, прошла на него. И практически сразу же ощутила постороннее присутствие. Что-то, и это был не человек, внимательно наблюдало за мной, и оно явно не хотело моего присутствия здесь. Воздух передо мной как бы сгустился, и начал отталкивать назад. В огороде в густой траве вдруг стали попадаться глубокие рытвины и борозды от трактора, некогда пахавшего землю, на которых можно было подвернуть ногу, а трава заплеталась вокруг ботинок. Один раз я даже чуть не упала, но вовремя подставила руку, при этом с содроганием увидела торчащий из земли сгнивший межевой кол, воткнувшийся бы при падении прямо в глаз, если не моя реакция.

Участок был давно заброшен и запущен. Последние пьющие хозяева ничего на нём не садили, а промышляли воровством в ближайшем дачном посёлке. Всё ворованное они продавали или меняли на дешёвый спирт. Последняя партия этого пойла оказалась со значительным содержанием метила и всю семью потом погрузили в четыре чёрных пластиковых мешка
суровые люди в камуфляжной форме, приехавшие на УАЗике-буханке с бортовым номером 13, в просторечии называемом труповозкой, вызванной фельдшером скорой помощи, понявшим что от него уже не требуются никакие реанимационные мероприятия.
Потом в наследство землёй и домом вступила дальняя родственница, внучку которой и нашли здесь повесившейся. Впрочем, эта женщина появилась тут всего несколько раз, причём один раз с землемером, чтобы инвентаризировать дом и наскоро выставить его на продажу за смехотворную сумму.
Однако и за бесценок на усадьбу не находилось покупателя, поэтому дом несколько лет стоял в полном запустении и разрушался от непогоды и сырости. Растения, кусты и всякого рода бурьян вскоре заполонили всё вокруг, и это смотрелось дико даже для той неблагополучной окраины села, где находилась усадьба.

Я подошла к дому вплотную, чуть не упав в заросшую травой яму завалившегося погреба, из которого торчали гнилые доски и брёвна обшивки. Под ногой звякнуло мятое ржавое ведро с какой-то гнилой трухой внутри. Чуть в стороне находился наполовину развалившийся парник с остатками гнилых рам и обрывками почерневшей полиэтиленовой плёнки. Печать разрухи и запустения лежала на всём вокруг, навевая уныние и печаль. Когда-то здесь била жизнь ключом,а ныне притаились мрак и смерть.

Сглотнув подступивший к горлу ком и усилием воли прогнав негативные эмоции я пролезла внутрь. Мне нужно было браться за своё дело, которое не терпит каких бы то ни было эмоций.
Под ногой хрустнуло стекло и старые доски пола скрипнули, когда я ступила через разбитую раму на веранде. Внутри царила полутьма и пахло сыростью и каким-то старым тухлым запахом, который бывает в деревнях в старых домах. У стены с осыпавшейся побелкой стоял сломанный старый холодильник, весь покрытый ржавчиной. Его недра были сплошь затянуты паутиной. Рядом лежали на боку два рассохшихся табурета, во времена своей молодости бывшие белыми, а сейчас покрытые то ли пылью, то ли грязью, придававшими им грязно серый оттенок.
С веранды вели три двери- одна на улицу, запертая снаружи ржавым висячим замком, другая, похоже, в кладовку и третья непосредственно в дом. Я решила осмотреться и, отчаянно скрипя половицами прошла в дом. Картина внутри царила самая неприглядная. В этом месте давно никто не жил, да и жить здесь было практически невозможно. Зачем сюда приехала наркоманка, покончившая с собой, тем более зимой, трудно было понять, наверное, превратности судьбы прижали так, что деваться было некуда и она согласна была даже на такое пристанище.

В тесной кухоньке кирпичная печка провалилась внутрь, а плита давно была украдена сборщиками металлолома. Стол наполовину сломан, и похоже, частью сожжён в печке, когда она ещё была более менее жива. В углу, за печкой, темнел сваленный в кучу какой-то непонятный хлам, какая-то то ли ветошь, то ли рваньё, а на стене, некогда покрашенной синей
масляной краской, ныне облупившейся грязными ошмётками, висел старый сломанный пластиковый рукомойник. Ничего интересного тут не было, да в принципе, и быть не могло.

В зале и комнатах царила точно такая же разруха и запущенность. Отчаянно воняло сыростью, плесенью и каким-то нежилым, могильно-земляным запахом. Небольшой ветерок задувал через разбитые окна, заколоченные досками и сюда иногда доносились мирные звуки- смех детей, шум проезжающей машины, мычание коров, человеческие разговоры. Где-то совсем недалеко,
в паре метров от дома, проходила деревенская улица, отделённая от него зарослями крапивы и разросшимися кустарниками, а казалось, что между ними километры- так велика была пропасть между миром смерти и миром жизни. Эта разница ощущалась так чётко и явственно, что у меня пробежал холодок по спине, я вдруг осознала, что в сущности, залезла в склеп, в могилу, где всё ещё жило нечто. Нечто такое, что боится света и тепла, нечто такое, чему по душе тьма и замогильный холод.

Я включила фонарь и решила осмотреть чердак, ход на который вёл через кладовку. Дверь туда висела на одной петле, другая была вырвана с мясом и болталась на ржавых шурупах. В кладовке валялся какой-то истлевший хлам- остатки зипунов, фуфаек, гнилые кирзовые сапоги, какие-то доски, бывшие раньше мебелью. Луч фонаря скользнул в потолок, где зияла чёрная дыра лаза на чердак. В непроглядной тьме виднелись стропила, балки, на которых держалась кровля, но дальше ничего не было видно.

Я прыгнула, ухватилась руками за доску,обрамлявшую лаз и, подтянувшись, влезла в проём.
Тут же мне почудился какой-то шорох сбоку, рывком выдернув пистолет из-под куртки, я направила фонарь в сторону шума и моё сердце бешено забилось- за печной трубой что-то было, но вглядевшись, я поняла что моя тревога не имеет оснований- на верёвке уже несколько лет висел старый прорезиненный плащ, в каких пастухи пасут коров. Больше тут ничего не было. Под ногами шелестела старая плёнка, на которой сушили лук и чеснок, шелуха от которых, истлевшая в пыль, была тут же.
Кое-где через шифер пробивались слабые лучи света, но оттого более непроглядной казалась тьма вокруг. Подняв фонарь, я осветила балку, на которой нашли висящее тело наркоманки. До сих пор вокруг балки была перекинута завязанная крепким узлом верёвка, со следами перерезавшего его ножа полицейского, снимавшего тело, а в воздухе ощущался сладковатый трупный запашок. Под остатком верёвки темнело пятно, по видимому какая-то давно высохшая жидкость. Ничего интересного тут не было, кроме того узла, на котором крепилась
верёвка. Такой крепко затянутый узел явно не могла затянуть слабая женская рука и над этим стоило поразмышлять. Так же как и над тем, как наркоманка могла забраться сюда без лестницы, если только обладая такой же физической подготовкой как и я, что было весьма маловероятно.

Я повернулась к лазу, чтобы спуститься вниз и тут услышала некий слабый звук, доносившийся снизу, из дома. И его нельзя было спутать ни с чем. Внизу кто-то ходил взад-вперёд, бездумно и слепо, похоже, из угла в угол. И в этом равномерном движении было нечто такое тёмное и зловещее, что я невольно вздрогнула и замерла во тьме, невольно выключив фонарь и затаившись, однако делать было нечего. Надо проверить что там наматывало круги по комнате.

Недолго думая, я спрыгнула в лаз и с шумом обрушилась на грязные доски пола, несмотря на осторожность, с которой я постаралась проделать это. Однако в темноте зрительная ориентация оказалась нарушена и я слегка не рассчитала расстояние до пола, который оказался ближе, чем я думала. Шум от моего практически падения разнёсся по всему дому, таиться было бессмысленно. Громко грохоча тяжёлыми ботинками, я вбежала в дом. Однако он был пуст, тут никого не было. Я ещё раз, держа пистолет наизготове, обыскала все комнаты, чтобы окончательно убедиться в этом. Но кроме моих следов на запылённом и замусоренном полу не было никаких других следов. То, что производило звук шагов, принадлежало не нашему, материальному миру.
Пока я размышляла над этим обстоятельством, точно такой же звук раздался над головой, казалось что на вышке, где я только что была, кто-то ходил, тяжело ступая и запинаясь об брёвна стяжек. Но я точно видела и знала, что в кладовку никто не входил, а значит, это опять проявлялась неведомая сущность. Проверять это и опять карабкаться в ту дыру я не собиралась. Здесь явно что-то было и даже успело обозначить себя за короткое время моего нахождения здесь, но всё это мне ни о чём не говорило, в расследовании я не продвинулась ни на йоту. Мои чувства, более острые чем у обычных людей, сейчас молчали. Я видела большой старый заброшенный деревенский дом, погружённый в полутьму и разруху и некую недобрую ауру вокруг него, и более ничего.

И тут я вспомнила про подполье, которое есть в каждом доме для хранения овощей. Не мешало бы заглянуть в него. Спуск туда находился у входа в кухню и был закрыт широкой тяжёлой доской с прибитым ржавым кольцом. Я потянула за кольцо, но доска не тронулась с места- она была намертво прибита толстыми длинными гвоздями. Кто-то не хотел чтобы туда залезли люди. Или наоборот, чтобы нечто не выбралось наверх.

Проблема была сложной, у меня не было инструмента, чтобы вырвать гвозди, да я и не была уверена, что мне это удалось бы- приколоченная доска выглядела монолитной и не поднимавшейся много лет. Нужно было найти другой путь вниз. Я выбралась из дома и внимательно осмотрев его фундамент со стороны огорода, нашла там незаметную дверку, заросшую бурьяном. Похоже, в фундаменте дома находился закуток для содержания кур. Через него можно было попробовать пробраться в подпол. Я открыла дверцу и заглянула внутрь. Там было темно, сыро и затхло. И совсем не хотелось туда лезть. Превозмогая отвращение, я встала на четвереньки и протиснулась в тесный лаз. Потом, включив фонарь, я огляделась.
Сверху свисала паутина, все углы закута так же были затянуты ей. На земляном полу лежал какой-то непонятный хлам, покрытый пылью. И ясно было одно- в подполье отсюда не попасть, стены закутка были отлиты из бетона при заливке фундамента и с остальной частью дома никак не сообщались.

И тут в свете фонаря на бетонной стене, граничащей с подполом что-то, я что-то увидела. Вглядевшись, я обнаружила магические руны, богохульную тайнопись города Ира, погребённого во тьме веков и исчезнувшего из памяти людской за грехи и мерзкие обычаи его. Но откуда в богом забытой деревне нашлись люди с тайным знанием, знающие, что означают эти грубые каракули? Эти знаки служили цепями, оковами для чего-то страшного и злого, они сдерживали внутри некоего жителя тьмы из соседнего измерения, они не давали этому злу выйти в наш мир, и только отголоски его могучей воли могли творить свои тёмные дела здесь.

Для меня всё прояснилось. Пол был сделан из осины, магического дерева, которое сдерживает зло из-за свойств, заложенных в него Творцом и служил естественной преградой для жителя тьмы, а фундамент дома и пол подвала должны быть все покрыты защитными рунами. Выбравшись, я внимательно посмотрела на фундамент, на его растрескавшуюся поверхность, покрытую несколькими слоями старой осыпающейся побелки. Так и есть- под несколькими слоями извёстки угадывались те же руны, нанесённые, похоже, ещё при постройке дома и потом тщательно закрашенные, но я отчётливо видела их.

Итак, что-то было замуровано в подполе. И это явно был не демон, или другой тёмный дух. Демону не составило бы труда просочиться в любую щель между рунами. Существо, заключённое под домом, имело физическое тело, пусть даже не совсем материальное в нашем континууме, но это не имело значения. Его можно было убить. Вот только как? Хватит ли у меня времени на это, если я размурую подвал и войду туда? И сможет ли остановить его серебряная пуля или нужно оружие намного более мощное, вроде кости праведника или какого нибудь древнего заговорённого меча?

Огонь- пришло мне на ум. Обыкновенный земной очистительный огонь, превращающий в пепел всё. Частичка мощи Творца. В рюкзаке у меня лежала бутылочка с жидкостью для разведения костров, ныне самая нужная вещь для меня. Я опять залезла на веранду, набросала всякого хлама и тряпья у её дощатой стенки, обильно полила её жидкостью, брызнув также на стену, и подожгла всё это. Мгновенно взвилось жаркое пламя. Как нашкодившая девочка- подросток я прыгнула в огород и помчалась прочь от дома. Странное дело- все препятствия, мешавшие мне идти сюда, пропали. Не было ни борозд от трактора, ни кольев в траве- ничего. То, что их расставляло, было занято сейчас было другим- спасением себя.

Поднялся сильный ветер, качнулись деревья и кустарники и в его порывах я услышала могучий и страшный вой, как голос ада, он вызывал ужас и желание сжаться в комочек, упасть на землю и замереть. Но я убегала всё дальше, уже не беспокоясь что кто-то может меня заметить.

Потом я ждала электричку в кустах у остановочной платформы и видела густые клубы дыма, валящие со стороны деревни. На мгновение в них мелькнул ужасный, искажённый мукой и злобой лик, протянувший ко мне когтистые лапы, но подувший ветер развеял фантом. А через полчаса приехали несколько пожарных машин и стали тушить пожар. Однако я была уверена, что тушить там более уже нечего- сухое дерево, в течении нескольких десятилетий не знавшее
что такое влага, вспыхнуло как спички и сгорело за короткое время.

А потом я дождалась электрички в город и поехала домой, испытывая радость и облегчение от выполненной работы. И наш мир стал чуточку светлее и добрее.

Что там было замуровано и как туда попало, мне неведомо, но иногда, бессонными ночами, глядя во тьму и тени, я вроде бы вижу что-то. Какой то сгусток мрака, более тёмный чем самая чёрная земная темнота вокруг. И знаю, что оно хочет отомстить. Но я всегда наготове. Пусть приходит. С каждой убитой тварью я становлюсь всё сильнее и опытнее. И я их не боюсь.