Окраина большого города, позднее время, криминогенный район, пьяные подростки в поисках приключений, наркоманы в подъезде, пьяные вопли за выщербленными дверями- со стороны его место жительства казалось адом. Но он привык к нему.
Он умывался, потом кормил кота, ставил чайник и доставал из холодильника кастрюлю с супом, который ел уже неделю, подогревал его в микроволновке, резал хлеб, сало, колбасу, не торопясь ел, устало думая что вот и ещё один день позади...

Двушка, доставшаяся от умерших родителей, была обставлено скромно и не в ногу со временем. В зале лежал старый палас, который не гармонировал с выцветшими обоями и люстрой на низком потолке. Ореховая югославская стенка- гордость советского времени, сверкала пыльным хрусталём и краснела корешками полного собрания Агаты Кристи и Конан Дойла. Пузатый музыкальный центр середины 90х годов серебрился на нижней полке.

Единственной современной вещью в зале был смарт ТВ фирмы Самсунг, стоящий в углу, на стеклянной тумбе. Кредит за это богатство ему предстояло выплачивать ещё два года. Но они стоили этого.

Он устало опускался на старый диван, включал телевизор и переходил на Ютуб. Там были несколько его любимых каналов, где находились записи постановок известных театров и опер, включал одну из них и всё отходило на второй план. Он полностью погружался в мир звуков, красок и эмоций. Перед ним открывалось окно в прекрасную даль. Окно, светящееся призывным светом неземного счастья, которого никогда не было в его скучной жизни. Вся серость, грязь и убогость этого мира и его скорбного бытия уходила и пряталась по углам его сознания. И он был счастлив абсолютным счастьем.

Суровое лицо его разглаживалось и он засыпал с счастливой, умиротворённой улыбкой как у ребёнка. Со стороны он казался помолодевшим на пару десятков лет. А его мать, будь она жива, непременно поцеловала бы его в лоб, так как он напомнил бы ей того шустрого младенца, который любил яблоки и громко смеялся, ощерясь молочными зубами.

Да, ради этого стоило жить, чёрт возьми...