Как мог, всю дорогу я крепился от соблазна, чтобы не пойти в ресторан и не выпить. Я знал что в поездах таких как я пасут воры, бандиты и милиция, которая ничем от них не отличалась. Ещё в северном городе я купил полную сумку еды и неспеша ел всю дорогу, выходя лишь в туалет. Единственный сосед по купе был идеальным попутчиком- пожилой неразговорчивый мужик, спавший всю дорогу и я чувствовал себя более-менее комфортно.

Что заставило меня выйти прогуляться, когда поезд приехал в шахтёрский город Н-цк, я так и не понял никогда. Наверное, надоело сидеть взаперти двое суток и пока поезд стоял час, решил прогуляться и посмотреть что там, снаружи.

Я вышел из вагона, засунув остатки раскаяния и совести подальше. В кармане моём лежал миллион рублей- месячная зарплата рядового человека. На сердце было радостно и разгульно. Но радость эту омрачало непонятное предчувствие невнятной беды. Я знал, что поступаю как последний дурак, совсем неправильно.

Вечерело. Немного поджимал мороз. На привокзальной площади, тускло освещённой, стояли рядами коммерческие киоски, торговавшие всем. Здесь можно было купить что душе угодно, от пистолета до марочного коньяка. Играла музыка. Толпами слонялся разновсякий люд, по виду от студентов до блатных.Это была моя стихия.

Я купил в ларьке бутылку"Белого аиста" и пачку "Мальборо", зашёл за ряд ларьков, откупорил бутылку и сделал несколько глотков, потом закурил ароматную сигарету, с удовольствием чувствуя как все дурные мысли улетают прочь с приятным хмелем, затуманивающим мозг.

Вдруг где-то рядом заиграла громкая музыка. Я до сих пор помню этот мотив и вся картина через бездну лет встаёт перед глазами как будто наяву.

"Две ладошки нежные кошки,
А за окошком ночь,
Две ладошки нежные кошки,
Ты не прогонишь прочь..."

Я вышел из-за киосков и увидел небольшую толпу, Редкие люди стояли и хлопали в ладоши кому-то. Я подошёл ближе. В широком кругу зрителей танцевала худенькая высокая девушка,
на снегу стояла пустая картонная коробка из-под водки, куда зрители нехотя бросали мелочь.

Девушка была одета в спортивные лосины и толстовку с капюшоном, лица её было не видать. Как она танцевала, как она двигалась...Такие танцы я видел только по телевизору. Её тоненькая стройная красивая фигурка казалось, плыла в ритме музыки, я совершенно забылся. Потом музыка кончилась, девушка подошла к коробке, где лежали её вещи.

Я был пьян и благодушен, а в кармане у меня лежали несколько сотен тысяч рублей. Я отсчитал пятьсот тысяч, подошёл к девушке и протянул их ей. Она из-под низко опущённого капюшона взглянула на них.

-Всего один поцелуй, - пьяно улыбаясь сказал я и бросил деньги в коробку.
-Да без базара, пацан, - раздался хриплый прокуренный голос.

Девушка откинула капюшон и я увидел что никакая это не девушка. Ей было за сорок. Измождённое жёлтое лицо наркоманки и алкоголички, на котором отражались все людские пороки, существующие на свете, ощерилось беззубой пьяной улыбкой. Она притянула меня за шею и поцеловала прямо в губы. Сквозь послевкусие коньяка я ощутил запах перегара и нечищенных зубов вперемешку с запахом немытого тела бомжихи.

Кое как вырвавшись от визгливо захохотавшей ведьмы, я позорно бежал прочь. И уже перед входом в вокзальный тоннель, на миг оглянувшись, увидел, как к танцовщице подошли несколько крепких ребят и она что-то говорила им, смеясь и показывая на меня, а они смотрели исподлобья и явно желали познакомиться со мной поближе.

Как сайгак я пробежал по тоннелю вокзала к своему поезду и запрыгнул в вагон. Поезд медленно тронулся, оставляя за пеленой вьюги бандитов, проституток и бомжей этого унылого чёртова города. Через несколько часов я был дома. Более в проклятом всеми Н-цке я никогда не был.