Как пела Флоренс в Hunger, "At seventeen, I started to starve myself", что, в целом, справедливо и для меня. Я свои "истязания" начал где-то в 13, продолжил в 14, 17 и 19. Под удар всегда попадала левая нога, потому как правая сама по себе была покалечена - собачьи укусы, штопанная на 15 сантиметров ягодица, незаживающие синяки, ожоги.
Новым этапом стали татуировки. Первую сделал сразу в 18, где-то в Питере, импульсивно и на квартире у очень плохого мастера, разместил её как-то тупо на спине. И вот вроде ни туда, ни сюда. Желание делать всё больше татуировок после неудачной первой называют "синей болезнью", так что моя основная болезнь - синяя. :) Сейчас занял рисунками процентов 20 кожных покровов, потому что спину решил не только переделать, но и доделать на всю ширину. На ногу сделал сначала мелкого змея, а потом решил, что вся моя нога, покрытая естественными ссадинами, сама по себе как змеиное гнездо. Планирую осчастливить мастера новой идеей ещё на полгода в конце февраля. Двуглавый змей, аконит и плод граната.
Сейчас пишу небольшую исследовательскую работу (как этнопсихолог) про людей с татуировками и отношение к ним у людей с разными ценностями. "Что вижу, то пою".
Правда, никак не закончу анкету, хотя все материалы есть и остаётся их только вместе свести. 2 месяца лежат, мда.
Но вообще, теперь я большой мальчик, знаю про своё ПРЛ и готов с этим работать. Отказаться от аутоагрессии в пользу рисунков на теле не самая плохая идея, разве нет? Разрушение плоти не ведёт к процветанию, а рисунки лично мне укрепляют "боевой дух".
Да и не тянет меня в государственную сферу. Максимум учителем или школьным психологом, но все мои татуировки закрываются шортами и майкой, а раздевать, надеюсь, не будут.