Буря потерь.Рано или поздно мы все начинаем взрослеть. Увы, зачастую, это происходит совсем не из-за самых счастливых моментов в нашей жизни. Мы ошибается, сталкиваемся с трудностями, с жизненными необратимыми обстоятельствами.
Около часа назад мне позвонила подруга. Мы и до этого пару раз за сегодня созванивались болтали о всяком. Но тут она мне звонит и я тут же понимаю, что что-то не так.
-... Это пиздец...
Слышу я с той стороны и слышу, что она плачет. А я могу сказать, что она одна из самых сильных людей, которых я всечала за свою, может не слишком длинную, но жизнь.
Дело в том, что умер её дядя. Возможно, звучит не так страшно, чтобы так сильно убиваться, но... С месяц назад умерла бабушка её парня. Может и это не так страшно звучит. Но к её совершенно летию она потеряла родителей. Одного за другим. Потом бабушку, потом ещё одну.
Она просто сидела и молча ревела мне трубку. Где то в другом городе, одна в квартире. А я сидела на балконе и курила. Тоже молча. Потому что сказать тут нечего. Да и, вряд ли нужно.
Эта ситуация меня окунула просто в какую то пучину самых отвратных воспоминаний. Параллельно я думала о том, что каждый раз, когда мы хороним близких, мы хороним с ними часть себя. А позже заставляем себя продолжать жить. Пытаемся преодолеть эту боль. Эту необратимость потери. Мы взрослеем.
В самом конце я вспомнила одно из самых страшных воспоминаний, которое я хроню где то так глубоко, чтобы просто так было не достать. Поэтому и мало, кому рассказывала об этом.
Я была не самым желанным ребёнком. Всю мою жизнь меня спихивали с больной головы на здоровую, так сказать. В итоге так вышло, что я воспитывалась моей прабабушкой. Лет до 7. Точнее тогда мне ещё не было 7. Был февраль. Чуть больше месяца до моего дня рождения. Я помню как стояла у её кровати и, как обычно, держала её за падол юбки. А она говорила тихим, срывающимся шёпотом. "Дочк, не плачь". Потом она замолчала. Будто уснула. А я убежала в другую комнату, спряталась за шторку и смотрела как улицу заваливает крупным снегом. Я всё понимала. С тех пор я всегда была одна. И с уверенностью могу сказать, что, кроме неё, в моей семье меня больше никто не любил. По настоящему.
Я совсем не помню как прошёл мой 7-ой день рождения. Я только помню холодные деревянные полы и белые простыни на всех отражающих поверхностях. Меня даже не пустили в последний раз с ней попрощаться. Просто сплавили тётке, чья дочь надо мной издевалась.
Может отчасти из-за этого я ненавижу мой день рождения. В конце каждого февраля меня бросают, оставляют одну. А день рождения я провожу в тишине и окружении 4 стен. Топлю себя в слезах от необратимости. От непонимания того как можно исправить моё вечное одиночество в самый мерзкий месяц в году для меня.
Наверное тогда, я очень сильно повзрослела.
После смерти прабабушки я стала жить с бабушкой. Не буду ничего говорить о наших с ней взаимоотношениях, это слишком грузит.
Теперь мне уже не 7. Хоть и с бабушкой я в прохладных отношениях, но я понимаю, что это уже скоро случится. Не знаю почему, но мне страшно.
Я больше не хочу видеть гробы. Я больше не хочу пополнять список могил, которые посещаю время от времени.
В моей жизни было уже предостаточно смертей и эта ситуация...
Я понимаю её. Я знаю как это страшно. Как это больно. Понимать, что не пройдёт. Что эта боль, этот шрам уж точно с тобой навсегда. Если человек просто ушёл из твоей жизни, то есть вероятность, что однажды найдётся тот, кто залечит раны предыдущих потерь. А когда человек умирает, то уже никто не сможет ни заменить, ни залечить рану, которая была нанесена смертью близкого.
Я очень боюсь смерти.
Жаль, что не своей.
