*исправлена часть неточностей*

   <<Если долго всматриваться со дна бездны в небо, то в нём время от времени будет появляться летящий силуэт>>.

|Работа гомункулусов заключается в обслуживании и ремонте энергосетей. По факту - ползать в ржавом лабиринте извилин трубопровода и латать бесчисленные протечки. Жидкость, струящаяся по этим трубам, рано или поздно разъедает практически любой материал, поэтому ещё приходится часто принимать новые поставки деталей, а испорченные - складывать в отсек для повторной переплавки. 

При недостатке давления в различных участках разветвлённых концов сети жидкость тромбируется, вызывая большие сложности в подаче к основному шлюзу. Также нужно предотвращать возгорание на месте прорех (эта топливо загорается чуть ли не от малейшего звука и может завалить шахту зловонным дымом в считанные минуты), вовремя адсорбировать стремительно испаряющийся конденсат, и заменять, заменять, [...], заменять...|

                                                                            ***

                                                                        [Конец недели, перерыв 75 минут.]

[1/203]й выполз на небольшую площадку на самом дне колодца и скинул с себя защитный костюм, обнажив напряжённые мускулы и механические суставы. По всей видимости, на поверхности было дождливо, но на такую глубину долетала только малая толика капель: основную часть превращала в пар обвивающаяся вокруг шахты горячая лоза трубопровода. Но всё же те редкие капли приземлялись на кожу [1/203]го и ему даже удавалось прочувствовать их прохладные касания прежде, чем они успевали растворяться в поту и машинном масле на его спине и руках. Следующим действием [1/203]й выкрутил барабан из правой руки (в нём крепились клешни, разнокалиберные свёрла, зажимы, сварочный аппарат, ключи, [...]), после чего высыпал из него инструменты, требующие обновления. Его взгляд  упал на обрубок, где вместо кисти был некогда вкручен паз для барабана. Прочистив паз струёй воздуха, он на время вложил в него насадку с тремя полумеханическими пальцами, после чего, замешкавшись, некоторое время внимательно оглядывал себя. Если, конечно же, всё это обилие железных деталей, торчащих из плоти, он мог считать собой. 

Единственный глаз гомункулуса практически всё рабочее время был защищён специальной линзой, позволяющей ему работать в полном мраке и по необходимости пользоваться её приближающим действием. Сейчас же он не без наслаждения выкрутил её и выбросил в контейнер с очистителем. Теперь нужно было отодрать прилипший ко входу в ротоглотку респиратор и вытащить тубу из трахеи. Он ухватился одной клешнёй за винт-ручку, трёхпальцевым наконечником до упора вдавил клавишу выброса. Респиратор полетел в сторону, разбрызгивая своё содержимое по всей траектории. [1/203]й стёр кровь на месте крепления респиратора. Резкими движениями он извлёк тубу и наклонился вниз. 

Мокрота как всегда была вязкой и липкой, гнойная, с примесями стружки и ржавчины (дешёвые респираторы не справлялись со своей задачей), из-за чего стечь полностью не могла. Приходилось прочищать ротоглотку вручную с помощью намотанной на клешню тряпки. 

Вообще, вся эта санация полости рта с заменой дыхательной аппаратуры была самым неприятным и изматывающим занятием для гомункулуса. Порой ещё приходилось прокалывать непроходящий абсцесс на верхнем нёбе и черпать изливающийся из него экссудат. 

Покончив с этим делом, [1/203]й приподнялся на своих ходулях и вновь рефлекторно попытался сделать глубокий вдох. Это происходило без участия его воли. Здесь, на дне, примеси в воздухе не давали совершить акт вдоха-выдоха в полной мере: капилляры в горле гомункулуса мгновенно лопнули под натиском ядовитых веществ, смочив кровью пересохшую слизистую. Пришлось опереться обеими руками  о балку-перекрытие и откашляться. На сей раз повредился более крупный сосуд; мелкодисперсная кровь распылялась изо рта дрожащего от кашля гомункулуса подобно аэрозолю. Когда приступ непрерывного кашля остановился, [1/203]й незамедлительно разорвал крафт-пакет с новыми респиратором и тубой и приладил их на нужные места. Затем он вколол себе ряд инъекций с антибиотиками и недельной порцией веществ, в которых нуждалась его живая составляющая и, переложив свой корпус в вагонетку на гусеничном ходу, отъехал к центру площадки, чтобы в очередной раз посмотреть [НАВЕРХ]. Там, высоко-высоко над шахтой, нависало недостижимое небо. Но дело было не в нём. 

У [1/203]го это было что-то вроде ритуала. В конце каждой рабочей недели он старался как можно быстрее выполнить приготовления к началу следующей. Активируя подъёмник, встроенный в вагонетку, гомункулусу удавалось закрепить себя повыше; иногда у него получалось подвешивать себя на трос, пропуская его в отверстие под трапециевидной мышцей, которое он пробил себе в результате осечки с дрелью. Оно длительно не заживало, поэтому [1/203]й врезал туда узенький раструб с откручивающимися наконечниками, куда во время работы стал складывать болты, шурупы, и прочие запасные детали. Эти подвешивания были довольно болезненными даже для гомункулуса, а обвязаться таким тросом возможности не представлялось. Так что обычно приходилось довольствоваться невысоким подъёмником вагонетки.

Если смотреть отсюда наверх невооружённым глазом, то можно различить лишь точку света в конце бесконечно поднимающихся ввысь труб сети. И то, только днём. Ночью же мрак выстилал шахту абсолютно. Конечно, важнейшие узлы трубопровода освещались лампадами, но такой свет вызывал ничего, кроме отвращения. 

Устройство в линзе [1/203]го могло приближать раз в 15-20 и предназначалось для работ по точечной сварке. Он всегда тщательнейшим образом ухаживал за своей линзой и берёг её. Сейчас он извлёк её щипцами из раствора и аккуратно протёр ветошью. Чаще всего вообще не надевал её на работы, а пользовался обычным стеклянным осколком, на котором вручную сделал резьбу под свой глаз. Надевал линзу гомункулус исключительно в самых тёмных местах шахты, иначе глаз сильно уставал и зрение начинало садиться.

И вот он привычно стоял посреди площадки, опустив руки и устремив свой взор сквозь линзу. При максимальном увеличении гомункулусу открывался вид из круглой воронки, выходящей на поверхность. Да, он мог смотреть [НАВЕРХ]. Всего несколько минут в конце рабочей недели. Он предвкушал эти несколько минут, ползая между пульсирующими каналами сети, вдыхая донную вонь, теряя и опять находя себя по деталям в этом всеобъемлющем болоте из пластика и железок. 

Но ожидал он от просмотра вовсе не небесной картины, динамично меняющейся и никогда не повторяющейся. [1/203]й ждал, когда над шахтой будет в очередной раз парить фигура с точёными отростками по бокам, вызывающая в нём удивительное чувство восторга, учащающее сердечные сокращения, разливающее приятный холод по стенкам внутренних органов. В эти мгновения он мог абстрагироваться от ощущения собственного организма-гомункулуса, в своих представлениях он взлетал и стремительно возносился со дна шахты к воронке. Правда вот, прежде чем у него могло бы это получиться, фигура пропадала из поля зрения, а на [1/203]го с новой силой обрушивались болезненные ощущения в полном объёме. И на ворота, некогда приоткрывшиеся, падал пыльный засов.

Самого этого чувства как-то охарактеризовать у него не представлялось возможным по причине отсутствия абстрактного мышления. Ожидание выражалось в нём лишь тревогой и временным интервалом. Мыслить он мог только фотографиями схем, чертежами, образами, звуками, картинками. В памяти гомункулуса лежал набор из вышеперечисленного, а его сознание было той силой, что перелистывала всё это в необходимом порядке. В зависимости от ситуации. 

______________________________________________________________________________

Фигура не появлялась. Осознать сей факт гомункулус не мог по уже известным причинам. Мозговая активность начала проявлять неустойчивость впервые за всё время его пребывания в шахте. Можно сказать, за всю его жизнь здесь. Которую, к слову, он также никак не оценивал и не считал.

Зазвонил сигнал, оповещающий об окончании перерыва. Не отводя взгляда от неба, [1/203]й машинально отключил рубильник.

Гомункулус не сумел вернуться к работе даже после четвертого напоминания.

<<Продолжение следует>>.