И ещё. Я прощаю любимым людям то, что не могу простить себе. И недавно
мне стало страшно. Понимаю, бывает всякое, какой-то один поступок не
характеризует личность человека в целом и не изменит моё о нём мнение,
но любить его так, как раньше — я больше не смогу. Во мне появится ещё
один кристаллик льда, из которых потом можно будет сложить слово
ВЕЧНОСТЬ.

Пусть то, что умерло, останется мёртвым, но я надеюсь, что «прах, в прах возвратившись», даст плодотворную почву живущему ныне…

Недавно ко мне пришла идея нового шоу. Оно называется «игры стариков».
На сцену выходят три старика с заряженными пистолетами, они вспоминают
свою жизнь: кем они были, чего добились, насколько приблизились
к исполнению своих желаний. Победителем становится тот, кто не пустит
пулю себе в лоб. Он получит холодильник.

снова со льдом...
время проходит, а мы не меняемся...
думаешь, что-то останется,
когда мы уйдем?
сотни исписанных мелко страниц...
фотографии в стеклах...
любимые книги на полках...
и сны... в итоге- без лиц...
время проходит...
и я рисую нули там, где должны быть пробелы...
ужасно боюсь пустоты...

Женское счастье... Ведь это не кутюрные шмотки, дорогущий мэйк-ап и килограммы драгоценностей.
Это даже не кожаное сидение крутой тачки иили мясистая шея олигарха под задницей.
Даже не пышное белое платье и колечко на безымянном пальце с мужиком в нагрузку.
И даже не те, кто "хоть звезду с неба" и "буду целовать песок, по которому ты ходила".
Женское счастье - это внимание только одного Мужчины.
И все. Так просто...

- Я?
- Да, ты! Попробуй скажи, что виновата я.
Я уже собирался сказать это. Но тут, к счастью, вспомнил об уроке, который дал мне отец в день моего семнадцатилетия.
"Ты,
- сказал он, - вступаешь в эпоху женщин. Запомни поэтому: только
безнадежные кретины хотят доказать свою правоту женщине и взывают к ее
логике". (Тени в раю).

На самом деле мне нравилась только ты,

мой идеал и мое мерило.

Во всех моих женщинах были твои черты,

и это с ними меня мирило.

Пока ты там, покорна своим страстям,

летаешь между Орсе и Прадо, -

я, можно сказать, собрал тебя по частям.

Звучит ужасно, но это правда.

ну что там,

как говорится - бог в помощь - руке синичку

а моей здесь тебе - и всего то - что запятые, да кое где ковычки

неизящная рифма. ее неизящные, хромые строчки

последняя разрешенная себе бабская штучка

с неисправной чернильной ручки

ледяного кончика

неизящная ложь в оправдание

непоставленной жирной точки

неуместное "спокойной ночи"

и что я тебе все еще.

по прежнему.

очень

это просто осень такая, понимаешь?

с пустыми троллейбусами, человеками в пальто,

отсутствием денег и охрипшим голосом.

дурацкой работой и расписанием в универе.

и резким холодам, да-да, как будто по газам.

и глаза у всех цвета галактической скорби.

а улыбаемся же, сволочи.

промозглый сентябрь, мутный.

весь такой в дождях и блюзе.

на календаре 27ое. а уже хочется умереть.

обними меня, пожалуйста, прохожий.

Здесь все всё знают.

Моего молодого человека видели с Аней, Настей, Леной.

Здесь все всё знают.

Меня вчера видели с Вазгеном и Ашотом на битой белой копейке с надписью «Армения».

Здесь все всё знают.

Я дура, сижу в своей квартире и ничего о нем не знаю. Все терплю.

Здесь все всё знают.

Он подкаблучник. Сносит мне мои пьяные выходки и даже ( о боже) прислушивается к моему мнению. Ужасно.

Здесь все всё знают.