Страх. Он захлестнул меня, когда послышался первый удар. Громкий, он разнесся по всему дому, застигнув нас врасплох. Послышались крики и звон бьющегося стекла. Они что-то кричали. Они были там. Их было много и они хотели крови, как стая хищников, которые долго не могли найти себе жертву.

 Лестница. Я помню эту лестницу. Мы бежали по ней на чердак, а снизу уже слышался треск дерева. Мы знали, что они найдут нас. Знали, что это случится, но мы бежали, потому что мы - тоже звери. Мы боимся. Мы знаем, что смерть уже улыбается нам, но продолжаем оттягивать момент. Иногда это спасает, но чаще мы всё равно умираем.

 Они подожгли дом. Дым пробивается сюда. Отец поднял нас с сестрёнкой к окну, чтобы мы дышали. Становится всё жарче, а дым плотнее. Мама где-то потерялась. Мы висим на окне, а отец отправился искать её. Мы слышим крики. Снизу мелькают огни. Они уже знают, где мы... Они уже близко.

 Мы выбрались на крышу. Дом полыхает. Нам остаётся только прыгать. Они растянули сетку, чтобы ловить нас. Отец подходит и говорит нам что-то. Что-то доброе. Он прощается. Слёзы застилают глаза. Мне страшно. Сестрёнка прижалась ко мне и просто вздрагивает с новыми криками.

 Мы прыгнули. Они смеются. Рвут сеть и достают нас. Куда-то волочат. Я не могу понять - где мы. Я пытаюсь нашарить глазами кого-нибудь, но вокруг только они.

 Нас затащили в какой-то подвал. Здесь темно и горит что-то, похожее на печь. Я вижу отца: его привязали за руки. На мои руки надевают верёвки и я не могу ими двигать. Страх уничтожает меня. Напротив я вижу мать и сестрёнку. Они смеются над нами.

 Они поют. Это странная песня. Тут много непонятных слов. Я пытаюсь разобрать что-то, но не получается. Всё так смазано. Кажется, они молятся.

 Первым убили отца. Ему выпустили кровь, не давая ранам закрыться. Он умирал медленно. Иногда старые раны прижигали железом и нож снова пел свою страшную песню. Мои уши устали от этих криков. Я кричу ему, что он должен умереть. На его глазах слёзы. Как же болит голова. Скорее бы он перестал кричать.

 Второй была моя мать. Её топили. А потом снова оживляли. И снова топили. Много много раз. Она умоляла их о смерти. Страх приливал с новой силой. Теперь я ощущал не только страх смерти, но и ещё один. Он был странный и он мне нравился. Её убили через несколько часов. Воду вскипятили и продолжали топить, пока она не умерла.

 Ко мне подошёл он и улыбнулся. А потом он сказал это. Он спросил меня. Сказал, чтобы я подумал.

 Сестрёнка завизжала. Как же режет уши. Ей выкололи глаза. Удивительно, что она не умерла от болевого шока. Он снова подошёл ко мне. Я согласился. У меня не было выбора или же...

 Сестрёнка подняла кровавые провалы и спросила: "Братик?". Я не ответил. Мне было некогда. Я был занят совсем другим. Я перерождался. Смеялся и метался. Мне казалось, что тот мир, что был раньше - лопнул. Он исчез, как исчезают все миры, нужда в которых отпала. Они сказали, что я теперь - не я вовсе. Я понял это сразу. Я стал ужаснее. Хотя ужаса я в этом не видел. Лишь отблеск света на стали удовольствия. Они сказали, что я сам могу приступить. Что это мой билет в новый мир.

 Сестрёнка долго кричала, но крик больше не бил по ушам. Какой же он сладостный. Я аккуратно работал над каждым сантиметром. Она умирала долго.

 Я безумен. Так мне сказали. Долго убеждали в этом. Глупцы! Вы все - безумцы. Разве вы не видите этого? Вокруг и так - ложь и суета. Все погрязли в хаосе. Нет никого и ничего, что избежало бы печальной участи серого фона для наших забав. Кровь смывает серый цвет в наших лицах. Пытки снимают усталость с наших тел, а крики поднимают настроение.

 Страх вернулся. Я понял, что сделал. Я был таким многие годы. Я знал, что меня повесят. Знал, что убил очень многих. Но это был не страх смерти.

 Врач подошёл к камере и презрительно посмотрел в темноту. Тут же к окошку подбежал мужчина с растрёпанными волосами и заколотил в дверь:

- Выпустите. Я не могу больше так жить. Дайте мне крови. КРОВИ! Хватит запирать меня в этом пространстве, где вы можете всех контролировать. Ваш контроль лжив, а вы сами - пешки в игре столь большой, что ваша роль едва заметна. Мы же - короли. Отпустите меня! Я лучше вас. Вы воздвигли тут мораль и пытаетесь судить моралью, но мы судим душами. А душа не врёт.

- Ваша душа уже умерла. Ещё тогда, когда вы убили свою сестру. - Врач закрыл заслонку и молча пошёл по коридору, ещё долго слушая истошные крики.