У меня два имени. Одним я называю себя. Вторым называют меня. Первое подходит мне, и я полностью в нём, как в идее. Второе принадлежит мне, как раб, которого можно использовать, продавать, унижать, а потом понимать, что всё это было не с тобой. Первое имя даёт мне право существовать. Второе предписывает необходимость существования всех остальных.

 Я живу в заброшенном доме, ставшем своеобразным храмом отчаяния для подростков, ищущих здесь освобождения: в сексе, в наркотиках, в суициде... Я часто смотрю, как они веселятся. Свора маленьких дворняг, лгущих всем подряд, чтобы прийти сюда и накуриться дешёвой травы, а потом устроить оргию, в которой растворяются все личности. Я часто вижу, как юные тела переплетаются в просторной комнате с высокими стенами и окнами в два человеческих роста, отбрасывая причудливые длинные тени от света пламени в камине. Тогда я чувствую, как их удовольствие сливается в один общий экстаз, сотрясая тела любовников в дрожи катарсиса. Наверное, в этом театре абсурда я нахожу успокоение, хотя бы на миг избавляясь от неприязни.

 Есть много причин, по которым я не люблю себя: я урод, я умею лгать, я люблю деньги, которых у меня нет. Это тоже заслуживает ненависти. Иногда я прихожу и сажусь перед метро, протягивая руку и мыча вслед проходящим людям. Наверное, они усмехаются и думают: "Зачем он так отчаяно цепляется за свою отвратительную жизнь?". Я и сам уже не знаю ответа на этот вопрос, но каждый раз плетусь сюда, на это самое место, у входа в подземелье, и надеюсь, что полученные монеты позволят протянуть ещё пару-тройку дней. Говорят, что благотворительность и пожертвование суть корысть, прикрытая добродетелью. Удивительно, что кто-то может жить в этом мире за счёт корысти другого, раздутой до безумия из-за иллюзорной морали, ведь, несмотря на всё условно хорошее, все вещи, созданные человеком, могут быть применены для убийства.

 Однако страшное оружие против человека - природа. Я знаю это. Когда приходит зима, смерть стучится в мою дверь, требуя жатвы. Зимой подростки приходят редко. И тогда ночами я подползаю к камину и пытаюсь согреться от остатков пламени, чтобы, заснув, суметь проснуться утром. Тогда вьюга прорывается внутрь через дыры в стекле и щели в стенах, пронзает меня лезвиями холода и отступает, гневно завывая. Пожалуй, когда-нибудь я не проснусь и через несколько дней маленькие шакалы, пришедшие сюда, ища очередной трип, найдут синий окоченевший труп попрошайки, который, не задумываясь, скинут вниз, из окна, навсегда забыв о моём существовании. Так и закончится жизнь очередного человека. Иронично, учитывая, какую ценность мы привыкли ей придавать.

 Иногда я задумываюсь над тем, что привело меня сюда. Что заставляет меня жить так, как я живу, а не пытаться что-нибудь изменить. Порой кажется, что я нашёл ответ и вот-вот разгадаю эту загадку, но уже в следующий момент все эти "истины" кажутся такими глупыми, пригодными лишь на один момент, на одну секунду. 

 Всё таки люди странные. Они никак не могут понять, что депрессия - нормальное состояние сознательного индивидуума, потому что вокруг нет ничего, способного вывести нас из этого состояния. Помимо секса, наркотиков и анти-депрессантов, конечно. Хотя, последние два разделяются едва видной границей. Они цепляются за "позитив", ищут смысл жизни, придумывают богов и абстрагируются от реальности. Но спросите их: "Зачем?". Наверное, им так легче, скажете вы. Наверное, легче всего умереть, отвечу я, мы улыбнёмся, и этот разговор никогда больше не повторится.

 У меня два имени. Первое - то, которым я зову себя. Вторым меня называют остальные. И когда я начинаю думать, что завтра никогда не станет лучше, чем сегодня, я отрекаюсь от второго имени, оставаясь собой лишь для себя, сужая потребности до ничтожного. Наверное, в этом действительно есть небольшой смысл - быть собой только тогда, когда нет других. Ведь нет хорошего и плохого, лучшего и худшего там, где нет того, с чем можно сравнить.