Они вышли из парка и неспешно направились вдоль края площади, любуясь огнями окон домов напротив. Каждый раз, когда один из огоньков потухал, Макс представлял себе, как люди там ложатся в свои прохладные постели, заворачиваются в одеяло, обнимают друг друга и засыпают счастливые. Или представлял, как мама с книжкой сидит у постели сына, читая ему на ночь сказку, а мальчик медленно засыпает, и волшебная история, стекая со страниц, втекает в его сон, оставаясь там до утра. А возможно свет гасят вовсе не для того, чтобы заснуть, а, чтобы насладиться друг другом в приятном полумраке. Он бросил быстрый взгляд на девушку, проследуя им от ее уха до шеи, спускаясь по ключице к груди, животу и до тонких шортиков, манящих его своей незначительностью. От этих мыслей идти стало труднее, а кровь прилила к паху, заставив мозг в панике пытаться думать о чем-то другом, чтобы не выдать себя. И в тоже время Макс беззаботно и широко улыбнулся, поднял голову к небу, закрыл глаза и втянул в легкие весенний воздух. Запах ночи, смешанный с цветами, вскружил ему голову и наполнил беспричинной радостью.
Не открывая глаз, парень вспоминал тело своей спутницы, которое ласкал в их последнюю встречу, ставшей первым случаем их близости. Он помнил мягкость и гладкость кожи, когда гладил её кончиками пальцев, целовал и лизал. Он ощущал тепло её тела, словно оно всё ещё было в его крепких объятиях, прижималось к нему: такое хрупкое, но в то же время очень гибкое. Его рот наполнился слюной вожделения, когда она вновь предстала в его мыслях обнаженной, когда вновь касалась его тела, скользя ноготками по шрамам, целуя синяки и порезы. Он помнил дрожь, которая пробегала по телу, когда на кожу падала её слезинка, а потом она запечатывала это место своим поцелуем. И конечно он помнил, как входил в неё, двигался, пытаясь доставить удовольствие, и как переживал, что не смог довести её до оргазма только своим членом. Помнил её улыбку, её расслабленные объятия после долгой ночи вместе, её тихое признание в любви. Помнил, как она клала ладонь на его сердце, наполняя невиданной ранее силой и решимостью. Возбуждение заполнило его разум без остатка, но он не хотел портить это вечер вульгарностью, поэтому просто остановился, и, положив ей руки на щеки, притянул к себе, слившись в поцелуе.
Её дом уже был виден, и Макс почувствовал, как тоска проникает в его сознание холодными иглами грусти. Он шел с ней рядом, держал за руку, чувствовал присутствие, но сама мысль о том, что придется её отпустить, что они расстанутся даже не мгновение, приводила его в меланхолическую панику. Макс знал, что она чувствует то же самое, что не хочет входить в этот подъезд, подниматься на третий этаж и отчитываться родителям, что опоздала на два часа. Он также знал, что она хочет его так же сильно. Эти знания были его самым ценным сокровищем, которые он разглядывал ночами напролет в своих попытках заснуть. Если бы ему дали возможность положить в банк самую дорогую вещь, то, не секунды не сомневаясь, он положил бы туда ощущение целостности, что испытывал, пока был рядом с ней. Конец их пути неумолимо приближался: вот они прошли мимо старой березы, одна ветвь которой опасно накренилась к земле, а значит осталось всего пятьдесят шагов. Он столько мерял от скуки разные расстояния от её подъезда, пока ждал, что наверное знал точное расстояние до любого объекта во дворе, ориентируясь здесь даже с закрытыми глазами.
Подъездная дверь последней преградой встала между ними и разлукой, словно безмолвный и безразличный страж, который давно потерял веру в любовь. Макс остановился, в нерешительности топчась на месте. Он знал, что надо прощаться, но слова застряли у него в груди черным комом, который невозможно было достать. Они отказались выходить, построили вокруг бункер и отстреливались от всех отрядов "приличий", которые присылал мозг. Ему было очень страшно.
- Я знаю, - она коснулась его руки и нежно поцеловала в губы. - Ничего не говори.
Девушка было повернулась, чтобы исчезнуть в подъезде, как он спохватился и запаниковал:
- Послушай, я... - его тело тряслось, его мысли плыли, он обильно потел. - Я хочу сказать кое-что. Это прозвучит сентиментально, но я очень счастлив быть тут с тобой.
- Я знаю, - она нежно улыбнулась. - Я тоже счастлива быть тут с тобой.
- Нет, ты не понимаешь, - он замотал головой. - Я хочу сказать, что я бы хотел, чтобы ты запомнила этот день. Хочу, чтобы он был в наших сердцах до самого-самого конца. Чтобы каждый из нас помнил его и даже в самые грустные моменты согревался этим воспоминанием.
Девушка с тоской взглянула во тьму за дверью, но отпустила её и бросилась к парню, заключив его в объятия.
- Всё будет хорошо, - она провела рукой по его волосам. - Мне не нужны отдельные моменты, достаточно вспомнить тебя, чтобы всё осветилось изнутри.
Она видела слезы на его глазах, чувствовала его нерешимость - Макс знал это, но ему было уже всё равно. Расслабившись, он позволил ей поцеловать себя. Она взяла его за руку и медленно начала отходить назад. В какой-то момент их руки натянулись, вот-вот грозя разорвать контакт, и на мгновение парень поверил, что это продлится вечно, но потом она расслабила пальцы, и с негромким шелестом ее пальцы оказались на свободе. Он смотрел, как девушка исчезает за дверью, а та неумолимо захлопывается за её спиной.
Как только факт её ухода стал свершившимся, жизнь окончательно покинула его. Из него словно вытянули душу: руки опустились, глаза запали, усталость навалилась стотонным поездом, грозя погрести под собой. Макс медленно направился к дому. Путь до двери стал размытой последовательностью переходов, лестниц и прохожих, некоторые из которых оглядывали его с сочувствием. Ключи зазвенели в руке, когда он выудил их из кармана. Парень замер, набрался решимости, глубоко вдохнул и повернул ключ в замке. Щелчок разнесся непривычным звуком в тишине, что стояла внутри. Макс отпер дверь, и в нос тут же ударил запах разложения. Не рискуя выпускать его еще больше, парень быстро зашел внутрь и захлопнул за собой дверь. Черная толстая муха тут же села ему на лоб, а воздух вокруг гудел от присутствия её собратьев. Макс медленно двинулся вперед и зажег в комнате свет. Вот и он - алтарь его боли. На кожаном кресле, нелепо закинув голову назад, сидел его отец. Его правая рука схватилась за пряжку ремня, а в левой он до сих пор сжимал пивную бутылку, наполовину полную. На его шее был длинный рваный порез, а всё вокруг залито черной запекшейся кровью. Ширинка была расстегнута, и около паха тоже было много крови, а в зубах застрял его же собственный член. Макс с ненавистью осмотрел тело и перевел взгляд на семейный портрет на стене: жена, муж и двое детей, милый мальчик и красивая девочка. Идеальная семья. Парень задержал взгляд на лице своей сестры. Он помнил серость её кожи, когда вместе с матерью они доставали её из ванной, полной алой воды. Помнил свои слезы, льющиеся ручьем и падающие на кафельный пол. Помнил её скомканное письмо, которое нашел под кроватью. "Вот если бы я набрался сил раньше", - мелькнула мысль, не оставляющая его ни на секунду, пока он был здесь. Впрочем, это уже не важно. Макс, не разуваясь, направился к себе, толкнул дверь и поднял глаза к потолку. После небольшой паузы он шагнул вперед и забрался не небольшой табурет посреди комнаты, накинул на шею веревку. В последний момент парень замешкался, вспомнив её объятия, её руку, крепко сжимающую его ладонь, вспомнил её тело в ту ночь. Но он знал, что ничто и никогда не сможет заполнить ту трещину, из которой вырывается холод космоса, что оставил в его груди труп в гостиной. Поэтому Макс закрыл глаза и вышиб табурет из-под своих ног.
С возвращением, Легенда)Лично мне тебя тут не хватало