Ощущение любви, Венеры, в какой-то момент стало казаться мне странным, искаженным, словно отраженным в кривом зеркале. Но при этом всё ещё прекрасным. Её красота, равно как и гниль, сплетаются в ней нитями одного каната. Я пытался понять, что именно с моей любовью не так, но не смог понять, а как это "так". Культурные образы любви меняются чаще, чем поколения. Классики преподносят нам её возвышенной и прекрасной, "до самой смерти". Сейчас этот образ напыщенной любви в корсете и с балами остался на страницах книг и быть может в сердцах тех, кто застрял в этих книгах. Культура менялась, любовь становилась свободной, запретной, расточительной, продажной. И в конце концов пришла к тому, что у нас есть сейчас: слишком упрощенной. Мне кажется, что мы перестали понимать любовь, путая её с влюбленностью, страстью, похотью, хотя всё это и правда составляет понимание любви, но она не должна заканчиваться этими ощущениями. Однако не это делает её отвратительной и гниющей.

Психологи пишут книги о том, какой должна быть здоровая любовь, после долгих отношений мы и сами составляем этот образ, но эти книги надо прочитать, а отношения надо прожить. Некоторым везёт в этой лотерее достать счастливый билет, но другие... Другие видят, как их милая маленькая любовь становится "Свердловской Венерой". Я сам видел этот образ внутри. Чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что именно я почувствовал тогда, глядя на картину: я почувствовал собственные чувства, которые сгнили в моём сердце. И в какой-то момент нашел аналогию - портрет Дориана Грея. Как и бедный Дориан я сохранял видимость счастья, произносим те самые слова, но чувствовал, как картина внутри покрывается язвами, как её кожу пожирает некроз, как обнажаются кости, и оттуда вываливаются личинки. Мы врём сами себе, считая эти раны временными, пока не становится слишком поздно. И тогда мы ужасаемся сами себя, что-то внутри умирает. Венера испускает свой последний вздох. Вот и моя Венера сгнила.

Следуя по хлебным крошкам своего прошлого, я изучаю этот блог и натыкаюсь на свои старые размышления о том, что такое любовь. Казалось бы: с текущим объёмом информации не составляет труда осознать, что это просто одно из чувств. Мы же не задаёмся вопросом, что такое злость или страх. Это необходимые химические реакции, вызывающие правильный отклик на правильные раздражители. Но вопрос "что такое любовь?" всё равно каким-то образом обходит это осознание, просачивается через раны внутри, заполняет меня, как заполнил тогда, когда я смотрел на "Свердловскую Венеру". Но даже без понимания сути любви, без необходимости осознания её сущности, внутри есть четкий отклик на искажение этого образа. Я пытаюсь понять, как сохранить эту женщину вечно молодой и красивой на этой софе. Как ученик, знающий теорию и несмело приступающий к практике, шагаю по этому пути, боясь вновь попасться в лоушку. На самом деле - это безумно страшно: думать, что на очередном чистом теле могут распуститься лилии смерти. Хочется, чтобы я смотрел на "Свердловскую Венеру" только в музее, а не внутри себя.